— Он — разведчик, он передовой племени лесных людей. За ним по пятам придет все племя.
— Наберется сил и убежит ночью. Надо его убить.
— Нам, людям больших рек, не нужны лесные люди. Он слаб. И к тому же нем и глух к нашей речи. Убить.
Светловолосый открыл глаза.
Это означало: не нем и не глух.
Ему стянули ремнем руки и поволокли дальше от берега, на середину широко раскинувшегося стана. На четвертый день снова развязали, кинули ему пищу, и видно было, что злоба против него поулеглась. Когда всем стало ясно, что он на самом деле еще очень слаб и вовсе не притворяется, ему дали испить меду, смешанного с настоем горьких трав. Такого напитка не готовили жители родной пещеры. И снова мелькнули в руках иноплеменников похищенные у медвежьего племени предметы.
Бородатые не расставались с ними, и Светловолосому стало ясно, что жизнь его как-то связана с этими предметами.
Притворяться дольше не стоило. Его стали сытно кормить. Никто не отгонял его от огня.
И вдруг снова все изменилось. Был вечерний час, костры разгорались, журавли трубили в лугах, человеческие двойники — тени — стали длинными и изменчивыми. Люди темноволосого племени шумно делили между собою улов. Крупная рыбина, сверкнув красноватою чешуею, упала на траву возле Светловолосого. Юноша поднял ее и несмело протянул ближайшему из стоявших у костра мужчин. И вдруг раздался низкий, как ворчанье медведя, крик: