* * *
Как и племя медвежьей пещеры, темноволосые люди любили переданные веками рассказы и, слушая их, требовали нескончаемых повторений. Чем более привычен был ход событий, тем приятнее было слушать повесть о них. Новизна вызывала лишь насмешливое любопытство. И Светловолосому и Взятой У Моря не однажды пришлось для увеселения праздных мужчин рассказывать о побеге, о реке, о пленении, о разоренном очаге, о погибших родичах и о днях неуверенности в первое время неволи. Эти рассказы тяготили пленников, как непосильный труд. Отирая пот унижения, заползали они на четвереньках в отведенное им логово. И тогда Взятая У Моря, прижавшись к Светловолосому, хриплым шопотом просила:
— Расскажи снова.
(примечание к рис. )
И он рассказывал — совсем не так, как накануне. И она тоже. Во время этих рассказов они походили на двух попавших в западню собак, зализывающих с тихим повизгиванием друг другу раны.
Ветер рвал тучи, обнажались звезды, становилось холодно. Светловолосый затихал.
«Ошибся Рысьи Меха, — думал он, прислушиваясь к дыханию женщины и впадая в обычную тоску. — Не к теплым водам течет наша река и не на полдень, а на заход. Нет здесь тех обожженных солнцем племен, о которых он рассказывал. Нет и лесов неломкого дерева. Только старцы чужого племени, как и наши старцы, поминают в беседах путь на полдень мимо белой горы. Но никто из живущих ни у нас, ни здесь не ходил этим путем».
(примечание к рис. )