В дни зимнего солнцестояния было большое празднество у реки. С этой поры Взятая У Моря стала отделяться от Светловолосого.
— Ты чужой, я чужая, собакам в западне легче, чем нам.
Тогда и Светловолосый стал больше думать о своей судьбе. Многое в становище нравилось ему. Нравилась порывистость, с которою старики равнялись по молодым, преследуя дичь и уходя в далекие плавания. Нравилась близость больших вод, рассказы о пенных холмах на них, имена погибших под ними смельчаков, злые морские ветры. Жилища племя строило глубокие и просторные, длиною в три, шириною в два человеческих роста, заплетало надземную их часть плетнем, покрывало тростником и ветвями и, чтобы не было темно в зимние ночи, зажигало светильни на плоских камнях, впадина которых заполнялась заранее протопленным жиром. Тщательно подбирало меха к мехам на одежде, украшало их обильно раковинами, любило длинные копья и тяжелые багры, которые без промаха поражали самую крупную рыбу. Особенно полюбились Светловолосому рыбные охоты в последние теплые перед осенью ночи. Почти все племя перекинулось к устью реки. Подростки, наравне со взрослыми, несли с собою длинные смолистые ветви. Когда стемнело, были разложены костры, охотники подожгли ветви и, высоко подняв их в левой руке, стали поражать гарпунами спящую в омутах рыбу. Раненую рыбу вытаскивали на берег женщины и тут же добивали. Возле островов бросались в воду разом длинные вереницы охотников, все с пылающими ветвями в руках, возбужденные полыханьем зарниц, жадностью и всплесками воды. Когда тьма стала таять и звезды потускнели, охота прервалась. Мужчины растянулись среди ивняка, ожидая солнца. Старый охотник, по прозвищу Большая Гора, лежал на спине рядом со Светловолосым и по-стариковски смотрел на звезды.
— Смотри, — сказал он Светловолосому, — там тоже охота. Вон дорогою минувшего и будущего по молочно-белым пескам, приходят умершие охотники, и у каждого них в руках пылающая ветвь. А дальше костры. Самих костров не видно, только отблеск ударяет в глаза — это главное становище мертвых.
Если бы не ожидание похода к медвежьей пещере, эти ночные охоты еще теснее привязали бы Светловолосого к чужому племени, и тоска отчужденности понемногу замерла бы. Но лебедь времен каждый день подымал со дна реки новый камень и каждую ночь уносил его за черту лугов. Близок был черед того камня, при виде которого племя покинет становище и двинется вверх, взяв проводником своим Светловолосого.
* * *
Коренастому старику приснилось, что в медвежью пещеру внесли тело Рысьих Мехов и сложили его на костер. Когда рассвело, Коренастый разбудил остальных старейшин и, на радостях нарушив тайну, во всеуслышанье сказал:
— Рысьи Меха убит. Довольно морить голодом Старую Рысь.
Старейшины искали взглядами того, кто принес добрую весть.