И тем, кто приходил от озерного поселения к старому племени, приказано было не являться без предметов для мены.
Приносили бобровые шкуры, бобровый жир, крупную рыбу и мед. При жизни четвертого поколения поселенцев бобрового озера эти мены стали обычаем. Невесты перебегали от отчего племени к бобрам. Когда люди древнего поселения видели издали идущих от озера людей, они говорили:
— Вот идут те — с бобрового озера. Они живут в земле, как бобры, у них нет большего огня — они хуже нас. Не принимайте их, если они пришли с пустыми руками!
Развитие племен, оседавших на месте, постепенно замирало. Во время жестоких потрясений, постигавших большие и маленькие племена, погибали отдельные люди, но увеличивался запас знаний. И напряженно принимались за борьбу с природой оторвавшиеся от племени в годины голода, междоусобий и столкновений с чужаками, группы. Отрывались обычно наиболее своеобразные, обладавшие беспокойным воображением люди. Обособленная жизнь вне привычных условий требовала нечеловеческого напряжения сил.
(примечание к рис. )
Человек был бережлив, когда дело касалось вещей, которые он приобретал упорным трудом, но расточителен по отношению к пище и к другим человеческим жизням.
Все племя готово было биться за кремневый топор или отделанный турий рог. Но подростки и женщины без счета ломали деревья, чтобы снять с них плоды. Зайцы, лани, суслики, птичьи гнезда, рыба — все уничтожалось без пощады, а уцелевшие животные уходили подальше от человеческого жилья. Излишки пищи не распределялись равномерно. После удачных охот и в особо обильные добычей времени года происходили пиршества, и наступали долгие периоды праздности.
(примечание к рис. )