То глухо, то гулко отдавались под сводом шаги Косоглазого. И вдруг он, резко вскрикнув, отпрянул в сторону: перед ним лежали, протянувшись вдоль стены, человеческие кости. Череп и ребра были целы. Человек умер либо от болезни, либо от голода.
Первым движением Косоглазого было итти назад. Однако тишина, плеск воды и равномерное постукивание падающих с потолка капель успокоили его. Вдали виднелся просвет.
Он спрятался за камень и ждал. Никого, ничего. Только плеск речной становился сильнее впереди, за просветом. Косые пороги протягивались от берега к берегу. Проход суживался. Кости мелких зверушек валялись на земле. Скалила зубы челюсть лошади. Какой-то большой хищник хозяйничал когда-то в пещере. Из-под слоя мягкой земли торчал желтый могучий бивень.
Бурная радость кинула Косоглазого к занесенным многолетним илом остаткам мамонта. Не ему — племени его нужен этот драгоценный материал. Косоглазый покачивался, точно от хмеля. Вот почему его звало сюда солнце! Духи-покровители любят его… Он еще раз испытал силу их покровительства. Им — поклонение, им — жертва, им — страх, да не оставят и впредь.
Века, века лежали здесь эти желтые кости, и он чувствовал лёт этих веков.
Подняв высоко мохнатые брови, с открытым ртом двигался Косоглазый вперед, ожидая новых чудес. Река внезапным прыжком одолела последние пороги и в космах пены, бурля и вертясь в маслянистых кругах, в туго стянутых омутах, уходила на середину широкой закрытой со всех сторон котловины. Пещерные своды остались позади.
Косоглазый почувствовал приступ смертельной усталости. Он свернулся в нагретой солнцем куче сухих листьев и уснул, забыв о голоде.
II. Охотничьи рассказы
Старый Крючок, дремавший на мшистом камне над обрывом, то вспоминал о прошлом, то предавался злобе. Было бы ре худо, если бы застигнутый грозою Косоглазый не возвратился вовсе…