— Ты сказал правильно, — ответил Рысьи Меха. — Надо сделать так, чтобы не было ссоры. Но было, говорят старики, еще вот что: они брали много мехов за один дротик, а за кусок необделанного Мамонтова бивня давали много дротиков и раковин.
— А за кусок обделанного? — спросил Косоглазый. Обычно беседы со стариками и опытными охотниками были интересны тем, что в них говорилось о прошедшем: что из чего вышло и что к чему привело. А теперь никто не думал о прошедшем: мысли и взгляды были обращены к будущему. Как огромный чудовищный лес, стояло будущее перед ними, и они чувствовали, что лес этот действительно стоит, живет, будет жить и что от него не уйти. Не только не уйти от него — он сам, как бывает в страшных снах, растет черным туманом и ползет на них, заключая в кольцо неизвестностей. Их сердца и сердца их предков дрожали от ночной тьмы, от опасностей, от холода, от чувства затерянности среди бесконечных пространств земли. Но впервые человеческое сердце мучительно сжалось от сознания неизбежно наползающего, не похожего на прошлое грядущего дня. Нужно было предвидеть, нужно было приготовиться. Казалось, что племя черноволосых людей прислало в дар людям медвежьей пещеры вестников — стаю невидимых дротиков, от которых не было защиты. И сокровища открытой Косоглазым пещеры приобретали особое значение.
(примечание к рис. )
III. Горе нечестивцу
Один за другим подходили к жилищу Косоглазого старейшины. Они были темны, как мшистые камни на речном дне. Решений у них не было. Старый Крючок поднял всех на ноги, но никого не убедил. Рыбная ловля во время грозы не казалась старикам преступлением.
— Носящий Тучи не покарал, зачем же нам его карать? — спрашивал самый младший из старейшин. Одна из рук его была лишена мускулов, — зверь ободрал ему руку и грудь, — но охотник был так силен и находчив, что, несмотря на рану, оставался в числе руководителей племени.
— Ты еще молод и не знаешь, что за одного нечестивца бывает в ответе все пламя, — предостерегающе ответил старейший из старейшин.
Безрукий хотел возражать. Его оттеснили в сторону другие старики. Власть их не была признана племенем бесповоротно. Когда нужно было заклясть страх, прогнать духов или снарядить в поход по обычаям предков, их слушались; когда же сильные и ловкие мужи гнали опасного зверя или отражали пришельцев, о старейшинах забывали, и даже пищу им приходилось собирать у очагов самим.