Медленно и неохотно собирались к пещере мужчины, юноши и женщины медвежьего племени. Они старательно обходили хижину, в которую был заключен Косоглазый. Около хижины толпились лишь немногие. Здесь были ближайшие к старейшинам люди, которым поручено было смотреть за порядком. Были завистники и неудачники, которых, так же как и старейшин, Косоглазый задевал уже одним тем, что весело и свободно жил на свете. Были еще охотники, унаследовавшие от прежних времен склонность к убийству, и охотники, лишенные разума и воли, которым больше нравилось жить по указке, чем по-своему. Среди же остальных соплеменников решение старцев вызвало глухое сопротивление.
— Косоглазый ничего не украл у племени. Племени всегда была от него прибыль.
— И обычая не нарушил. Часть добычи отдавал старейшинам, часть товарищам по охоте, часть женщинам. Прислушиваясь к этим речам, сверстники Косоглазого и совсем молодые, еще бесправные охотники смелели с каждым часом.
— Если бы старики не связали Косоглазого, он бы вел уже нас к мамонтовой пещере.
— Пока нечестивец жив, — ответили старики, — всякий, кто нарушит запрет, будет казнен смертью. А со временем племя и старейшины сами решат, как поступить.
— Смотри, — сказал Рысьи Меха ближайшим, — уже вынуты из кладовых и делятся между призванными запасы племени. Старики хитры — не обойдут никого, заставят молчать нас.
Действительно, вереница молодых охотников скрылась в дальних, нежилых переходах пещеры. Другие хмурыми группами уходили вверх по течению реки за свежим мясом. Племя знало, что, как всегда, польется рекою хмельная брага. Жадность к браге, предчувствие опьянения уже оттесняли в сознании многих заботу о Косоглазом.
Стража безостановочно и уныло била в барабаны — в выжженные внутри дуплистые куски дерева.
— Где светловолосые? — спрашивал Старый Крючок, то-и-дело возвращаясь к хижине.
— Ушли с другими охотниками.