— Мы, старейшины, убьем его, когда племя будет спать? — спросил насмешливый и высокий старик. — А ты сосчитал, сколько глаз его стережет и сколько глоток закричит о том, что мы его неправедно убили?
— Любит племя брагу, любит обильную еду, без браги и без обильной еды не бывает ни общей радости, ни общей печали.
Решили старейшины:
— Игр не надо. Но и втайне убивать нельзя. Будет обильная еда, будет брага, и на костре сгорит нечестивец.
V. Дождь
К ночи грозовые тучи посерели и сплылись. Потянул свежий ветер. Вместо ливня с разряжающими духоту грозовыми раскатами по кустам и деревьям неторопливо зашуршал мелкий, упорный дождь.
Косоглазый, помня предупреждение, боролся с дремотой. Он вытянулся, как живой столб, всем дрогнущим от дождя и страха телом и неподвижно стоял в углу, не отрывая глаз от двери.
Казалось, к ночи движение в становище улеглось. На самом же деле лес и окрестные хижины жили напряженною скрытою жизнью.
Охотник в рысьих мехах отрывистым шопотом договаривал что-то невысокому, крепко сшитому, ловкому, как лесной кот, соплеменнику.
— Оглядывайся на пути, как бы не было погони. Бобры почитают меня. Примут тебя, как родича. Ты скажешь: «Говорит охотник в рысьих мехах моими устами». Они ответят: «Пусть говорит твоими устами».