Поговорить не удалось. Зато он тут же, у хижины, узнал что охотник в рысьих мехах убеждает наиболее смелых людей племени не отказываться от найденной Косоглазым пещеры. Никто не поддержал его открыто, по никто и не противоречил. Разлад в племени был так велик, что если бы старцы не держались крепко друг, за друга, еще возможно было спасти Косоглазого.
От молодых охотников, посланных за дичью, пришло известие, что они ушли далеко вверх по течению и не скоро возвратятся. Зверье разбежалось, ветер разнес запах охотников по всей округе. Тогда старики задумали недоброе. Увидев, что и люди, и ветры препятствуют праздничным приготовлениям, они решили поторопиться с убийством. Однако колебались: что скажет племя? Страшно уничтожить одного из младших племени, не объяснив всем его вину.
— Они убьют его ночью, — сказал младший из светловолосых.
Под вечер тяжелая истома овладела поселением. В течение нескольких дней бездождные грозы проходили вдоль течения реки и никак не могли разразиться, а жаркие вихри не освежали воздуха. Изредка падали огромные дождевые капли, не принося прохлады. Когда стемнело, светловолосые подкрались к задней стене хижины. Младший прижался к грубо наваленным стволам, укреплявшим стены, и вполголоса спросил:
— Ты жив?
Быстрое похлопывание ладонями по земле было ответом. Косоглазый боялся говорить.
— Не спи ночью, — шепнул светловолосый. — Будешь спать — убьют.
Шорохи и хлопанье привлекли внимание стражи. Воины с перекошенными от злобы лицами ворвались к пленнику. Косоглазый лежал на земле ничком, лица его не было видно. При виде беспомощного пленника никто не ощутил удовольствия. Живой он казался им уже выходцем с того света. Время до последнего обряда пролития крови тянулось слишком медленно. Язва на теле племени не была залечена. Старейшины колебались: не отменить ли освященные временем обычаи? Старый Крючок предложил убить Косоглазого не у древнего костра, а в хижине, в которой он заключен, и только после смерти его устроить пиршество с плясками, примерными боями юношей и пьяной брагой, чтобы племя забыло о волнующих разногласиях.
Угрюмо затрясли головами старики. — Такого не бывало и не будет! — сказал Коренастый Как Дуб. Он широко расставил ноги: ни время, ни чужое убеждение не могли поколебать его. — На то и огонь, чтобы сгорала в нем нечисть.