— Передай им: пусть не медлят. Пусть выступают втайне. Хитростью только и можем мы взять — не кровью. Ни я, не ты, ни бобры не станем отбивать силою.
Лесной Кот поднял руку. Он все запомнил и скажет.
Он стал готовиться к отходу, и теперь сходство с котом было еще отчетливее. Едва заметное движение — точно меньше стал, навострил уши, не мигнул, растаял в сумраке. Рысьи Меха долго ждал, не раздастся ли где-нибудь возглас тревоги, не мелькнет ли тень преследователя. Все было тихо. Дождь примял к земле звуки. В ровный шорох дождя не вплетались ни шакалий вой, ни веселый лай лисицы, ни волнующий крик филина. Через минуту высокая фигура охотника в рысьих мехах тоже утонула в сырой ночи. Не спеша и не скрываясь, пошел он к хижине с приговоренным, чтобы удостовериться в том, что казнь над Косоглазым еще не совершилась.
— Можешь от меня не скрываться, — сказал Рысьи Меха старшему из светловолосых.
Светловолосые разом, точно по сигналу, выступили из-за серых стволов бука. Они были вооружены, лица их были бледны, движения неуверенны.
— Жив? — спросил Рысьи Меха.
— Жив, — ответил старший.
Ему вдруг по-детски неудержимо захотелось рассказать сильному опытом охотнику, что хладнокровие покидает его, и попросить помощи. Но знал, что помощи не будет.
