— Мы отослали их к старейшинам…
— Был Тот Другой, что живет с Косоглазым? Были светловолосые? Не было ли поблизости женщин? — гневно допрашивал Коренастый.
А беглецы крались по переходам поселения. Передним шел Крот. Он откликался на вопросы встречных, отвлекая внимание от светловолосых. Светловолосые и теперь шли почти рядом друг с другом. Они инстинктивно руководились одними и теми же мыслями и приметами. Младший пытался по отрывочным словам проходящих догадаться, схвачен или не схвачен Косоглазый…
Тот Другой пробирался не столько вперед, сколько в сторону, подальше от огня, поглубже в тень. Освещенные багровым отблеском камни и пни нагоняли на него страх, точно бегущие навстречу обрызганные кровавой пеной вепри. Он думал о реке, но крался не к реке, не за пределы поселения, а туда, где было темнее.
Уже окончились хижины, и в сторону от реки поворотила тропа, а Тот Другой, все еще озирался пугливо на свет. Снова надвинулись темные заросли. Захрустела сухая ветка под чьими-то тяжелыми шагами.
«Погоня», подумал он, прижимаясь всем телом к дуплистому стволу. Он чувствовал, что не в силах итти дальше. Светловолосые и Крот разом вышли в белесый туман речного берега.
Река была полна, как налитый до краев сосуд. Сквозь туман чувствовалась стремительность течения, поверхность казалась слегка выпуклой; плывущие кусты и коряги, крутясь в водоворотах, бороздили ее черными изломами.
Еще до начала тревоги племя перенесло челны к самой круче. Несколько охотников, хорошо знавших реку, стерегли пристанный берег.
Беглецов окликнули. Двое из них притаились наверху кручи, а младший из светловолосых, цепко хватаясь руками за камни, сбежал к рыбакам и весело и почтительно сказал: