Председатель покраснел с досады. Он с минуту пошептался с членами суда, а потом, встав заявил:
— Заседание будет продолжаться при закрытых дверях. Удалить присутствующих!
Генрих Штольц поднялся со скамьи и запел:
«Вставай, проклятьем заклейменный,
Весь мир голодных и рабов…»
Подсудимые подтянули на разных языках, и медленно выходившая из зала публика поддержала песню. А через несколько секунд слова нараставшей песни подхватили на улице рабочие, толпившиеся перед зданием суда в ожидании приговора.
От мощного гула гимна, от его грозных слов дрожали стены древнего здания и бледнели оставшиеся в зале судьи…
На последнее заседание, происходившее при закрытых дверях, несмотря на все хитрости и уловки, никому попасть не удалось. Какая трагедия разыгралась в последний день в зале суда, знают «избранные».
В печати же появилась только коротенькая заметка: