— Нет, почему же? Но только надо, пока ещё светло, затаиться где-нибудь.
— Никогда до сих пор я не слышала этого слова «затаиться», — сказала Вера, — а здесь в заповеднике я только его и слышу. То зверь затаивается от человека, а ещё чаще человек затаивается от зверя, чтобы хорошенько рассмотреть его. Так, значит, будем и мы затаиваться?
— Тсс, — подняла руку Вера Степановна.
Мы прислушались. Откуда-то издалека доносился странный звук, словно огромные крысы что-то грызли.
— Бобры дерево зубами перепиливают, — пояснила женщина. — Знаете, какие у них зубы: большие, острые, оранжевого цвета.
Послышались отдалённые всплески воды. — Это они в воду брёвна сбрасывают, — сказала она.
Пришёл домой наблюдатель Терентий Петрович Шляхтин. Узнав, что мы интересуемся бобрами, он сразу начал о них рассказывать. Потом мы узнали, что он и сам очень увлекается вопросом акклиматизации бобров в Ильменском заповеднике.
Это было два года тому назад. Из Воронежского бобрового заповедника в Ильмены привезли 20 молодых бобров. Ехали они по железной дороге, в больших ящиках с железной решёткой. На станции Миасс их уже ожидали сотрудники заповедника. Толпа ребят окружала их, когда они переносили ящики с бобрами в грузовые машины.
Бобров развезли и выпустили в пяти пунктах: у озера Арак-табан (в северной части заповедника), у озера Таткуль, в Няшевской курье Большого Миассова озера, у прудка на истоке из озера Малый Кисегач в Большое Миассово.
Около трёх недель все сотрудники, боясь вспугнуть новых жителей заповедника, далеко обходили те места, где были выпущены бобры. Потом стали замечать погрызенные ветки, сваленные деревья, утоптанные места, где бобры вылезают из воды. По этим признакам сотрудники узнали, что некоторым бобрам не понравились те места, где их выпустили. И они ушли в другие реки и озёра.