У бобров через год уже были детёныши.
На другой день с утра мы отправились на бобровую полянку. Среди травы увидели два дерева, лежавших верхушками в сторону реки.
— Бобры нарочно так валят деревья. Они ходят плохо, а плавают отлично, — объяснил Шляхтин, — поэтому они и стараются сокращать себе путь по земле.
Одно из деревьев было без веток, другое было очищено от них наполовину. Видимо, это были деревья, спиленные ночью. Недалеко стояло дерево с надрезами, сделанными зубами бобров.
— Ночью бобры будут продолжать свою работу, — сказал наблюдатель, — вам надо устроить свою засаду так, чтобы были видны эти деревья.
Долго выбирали укромное местечко и, наконец, нашли: под сосной лежало три огромных камня: между ними были небольшие просветы, в которых мы, как в окошки, могли наблюдать бобров.
— Вы должны лежать неподвижно, — сказал наблюдатель. — Иначе при малейшем шорохе бобры испугаются, и вы их больше не увидите.
Наблюдатель указал нам бобровую хатку — высокий круглый холмик, издали походивший на огромную муравьиную кучку.
И, только совсем близко подойдя к бобровой хатке, мы увидели, что это сооружение из ловко переплетённых между собою палок и очищенных от коры веток; промежутки между ветками были залеплены илом и грязью.