— Наконец-то мне довелось увидеть домик бобров, — обрадовалась Вера.
В хатке у бобров всегда сухо, потому что пол ее всегда выше уровня воды в реке. В ней имеется два входа, и оба они скрыты под водой. Но в жаркое лето вода в ручье или озере пересыхает. А в дождливое — вода поднимается и может наполнить бобровую хатку. Чтобы держать воду на одном уровне, бобры устраивают плотину. Через весь прудок тянулась стена из брёвен и веток, переплетённых и скреплённых глиной. В плотине мы увидели множество камней.
— Наши бобры приспособились к местным условиям, — сказал Шляхтин, — и стали употреблять для стройки материал, которого здесь очень много. Как-то ночью я наблюдал за бобрами: они шли на задних лапах, а в передних несли камни.
На обратном пути мы заметили на кусте шиповника наколотого на шип жука.
— Кто бы мог это сделать? Белка накалывает грибы, может, это она и жука наколола?
— Нет, это работа сорокопута, — ответил Шляхтин.
Он повёл нас в кусты, и мы по привычке, усвоенной в заповеднике, затаились. Вскоре послышалось довольно приятное пение.
Сорокопут сидел на ветке. Его не заслоняли от нас деревья; и мы хорошо могли рассмотреть красивую птицу. На фоне зелени ярко выделялось её белое брюшко. Хвост её был чёрный, спина и голова серые. От клюва к глазу тянулось ярко выделявшееся чёрное пятно. Вдруг он метнулся на землю, что-то схватил, видимо, какое-то насекомое, и полетел куда-то в кусты.
— Сейчас наколет жука на какую-нибудь колючку... — заметил наблюдатель.
— Это он на зиму себе припасает?