— Что ты делаешь со мною? Говори сейчас же, где дети?
Красная и трясется. Я до боли за усы дергаю себя, опять говорю ей о свободе и добавляю:
— А если ты не согласна и хочешь опять детей чепухе учить, а меня грызть, ищи на меня управу.
Тут наши ребята курили, она кинулась к ним.
— Он вор! — указывает на меня. — Детей у меня украл! Пустите меня на собрание, я его при всех позорить буду!
— Да иди, — смеются, — даже пользу сделаешь: может, докладчик не весь язык о зубы сотрет...
— И пойду! Я не побоюсь!..
Открыла дверь, видит — там полно народу, да назад и ну на весь поселок кричать. Бабы, богомолы, всякие благодетели, лампадники, поп, — все, конечно, к ней. Жалеют ее, о конце света разливаются и все в один голос твердят:
— Нету таких прав, чтобы детей от матери отнимать да еще тайком...
Разбередят ей сердце, уйдут, а на их место приходит, по моей просьбе, товарищ из женского отдела и предлагает работу на заводе. Жена в крик: