— Может, согласишься сказать ей, где дети? Ведь мать она им.
— Нельзя пока, — говорю, — показывать ей моих мальчишек. Или не видите, какая она? Днем и ночью будет бегать к ним да скандалить.
— В этом ты сам виноват, — говорит один судья: — не влиял на нее, а она мать твоих детей.
Меня в жар кинуло.
— Я не влиял? — спрашиваю. — Повлияй ты, — век благодарить буду... А что она мать моих детей, я без тебя знаю, и мне в сто раз горше, чем другому кому...
— Не горячись, — говорят, — и говори прямо: не уступишь?
— Нет, — отвечаю.
— Тверд, значит?
— Тверже камня, — говорю. — Пока она в потемках и в ладане, не скажу.
Бабы шум подняли: