Она кивает, улыбается. Я глазом отвечаю ей, — ладно, дескать, потом договорим. Пожал ей руку и к подросткам: мы, мол, с вами полезем. Ребята обиделись.
— Все опекаете нас, как детвору, — ворчат.
— Ну, ну, — осаживаем их. — Мы для пригляду лезем, а делать вы сами все будете...
Захватили снасти да через притвор на колокольню, оттуда по доскам тащим на церковь лестницу.
— Не смейте! — кричат нам из-за ограды.
— Или жизни не рады?
Привязали мы к верхушке лестницы держалки, занесли ее, — она в маковку церкви так и влипла.
— Ну, хлопцы, — говорю подросткам, — если какой из вас высоты боится, лучше не суйся: сверзишься, суеверия наплодишь, хуже будет...
Ихний коновод, Кузин, покраснел и не сдержался.
— Убирались бы вы, — говорит, — подале со своими страхами.