— А что? — волнуюсь. — Время такое, что в самый раз пускать.
— И слыхал, и читал я про это, — говорит Гущин, — только простоит завод еще года два, а то и все три.
Я стал высмеивать его, стыдить, — до того распек, что он покраснел и рассердился.
— Брось, Вася, шутки, не до шуток.
— Какие тут шутки? — говорю. — Я серьезно. Или ты в наши силы не веришь?
— Я? Нет, не верю, — говорит. — Ты веришь, вот и пускай завод, а я погляжу, как ты в лужу будешь садиться. И, сделай милость, не кори меня. Я не глупее тебя. Ты лучше пойди в завком, в ячейку. Там тебя водичкой окатят и разговорцем подвинтят...
— Ладно, — смеюсь, — мне и без разговору видно, что скисли вы...
— А раз видно, о чем толковать?
На этом разговор и оборвался у нас. Со степи козы пришли. Гущин кинулся сараюшку открывать им, а я пошел назад, в поселок.