— Да постойте, — не сдаюсь я, — чего вы пугаете меня? Руда и кокс под боком?
— Ну, под боком.
— Паровоз, платформы, домны, кирпич, глина, люди к домнам, токари, слесари и прочее есть?
— Ну, есть, — отвечает, — но этого недостаточно, главное не в этом, а в том, что у нас нет ни в чем уверенности. Ну, станем мы с вами ремонтировать домну, а какой толк? Доменная печь — это не машина, не станок, это сложнейший агрегат. Я уже говорил вам: надо действовать в уверенности, что мы будем работать с полной нагрузкой... Неужели не ясно?
— Нет, — говорю, — не ясно. Вы болеете о какой-то нагрузке, а где то, на что нагружать? Ведь завод похож на кладбище, а чугун, сталь и железо нужны государству. Или, по-вашему, может быть, не нужны?
Махнул он рукой и сердится.
— Да что вы меня, как мальчишку, допрашиваете? Вы ведь не представляете сложности дела. Я больше забыл, чем вы знаете...
— Вот, — говорю, — и хорошо, что вы все знаете. Зачем же вам при нашей силе в чем-то сомневаться?
Прищурился он, глянул на меня и говорит:
— А затем, что я не верю в восстановление завода и не могу верить...