Вижу, разговор сходит на-нет.
— Верите вы, — говорю, — во что или не верите, это дело десятое. Вы скажите, верите вы в свою работу, домну то есть можете с нашей помощью пустить или не можете?
— Что за вопрос? — фыркает. — Но где для этого необходимые условия?
Я опять говорю ему о решении центра, о домнах, о людях, о руде. Он и договорить не дал мне.
— Этого мало! — кричит. — Необходим ряд гарантий!
Я притих было, а потом думаю: «Э-э, да чего я млею перед ним, как перед иконой?» и говорю:
— Напрасно вы обижаетесь и гарантий ищете. Теперь не такое время. Давайте проще. Вы ученый, вы главный инженер, а где, в чем ваша работа? Нам нужны чугун, железо, сталь, а вы словами кормите...
Покраснел он и накинулся на меня.
— Вы прежде, — кричит, — укажите мне работу ваших товарищей! Я, что ли, делаю зажигалки и самогонные аппараты? Я ощипываю завод? Вы слепой, вы ничего не видите!..
— Не волнуйтесь, — говорю, — мы все видим. И напрасно вы думаете, что мы чем-нибудь довольны. Вся наша сила, между прочим, в том, что нам все не по душе, все, до последнего гвоздя... даже мы сами, даже наши жены, дети. А вы нас за вахлаков принимаете. Или, по-вашему, мы боролись для того, чтобы по-цыгански греться у мертвых заводов? Наша страна должна быть сильной, вооруженной...