Манджурские чиновники вышли к нам навстречу, пригласили к себе, угостили нас и вообще оказали нам весьма дружеский прием, хотя всем здесь известно, что манджурам вовсе неприятно взятие русскими области реки Усури и их переселения в эти страны. Прежде чем отправиться обратно, мы взаимно разменялись подарками с нашими хозяевами, о которых я скажу, что они, как и вообще все чиновники китайского правительства, старались превзойти себя в дипломатических тонкостях и в вежливости.

В следующий день (15-го июля) мы проплыли по устью реки Имы (45°58′55″ с. ш.), составляющей здесь новую естественную границу, так что все течение Усури вверх от этого места я принимаю за верхнее течение. Я основываюсь на том, что, начиная от устья ее, на правом берегу Усури еще тянутся ряды высот по направлению к реке, где они образуют мысы и откуда уходят на далекое пространство обратно внутрь страны; отсюда по обоим берегам реки тянутся низменные и обширные луговые степи, среди которых протекают реки Муре́н и Су́нгачи и лежит огромное озеро Кенгка. Эти луговые степи со своими одинокими кущами дерев или же с сплошными лесами, состоящими из дуба, черной березы и осины, с бесчисленными озерами на лугах их, покрытых высокою травою, носят на себе, по крайней мере по наружному виду, тот же характер, как и у луговых степей, лежащих ниже их по течению, разве только с тою разницею, что луговая флора, по мере удаления к югу вплоть до озера Кенгка, состоит из более редких южных форм. Хотя многие из этих лугов подвержены наводнениям, однако здесь есть много мест, годных для поселений, и некоторые из них уже заняты; здесь же мы прошли последнюю из устроенных в нынешнем году станиц — Буссеву, по числу 23-ю, и отстоящую от устья почти на 300 верст, так что, судя по этому, можно сказать, что для первого начала здесь населено довольно большое пространство и без особенно больших промежутков. Наше плавание по этой части течения Усури стало снова гораздо затруднительнее: берега заросли ивами, которые мешали нам тянуться бичевой и мы должны были снова грести против течения. Чем далее плыли мы вверх по течению Усури, тем чаще встречались нам поселения китайцев, которые здесь обитают не столько уже для торговли с ходзенами или для занятия огородничеством, сколько, главным образом, для того, чтобы закупать находимый здесь в изобилии корень растения жень-шень, весьма ценимый в Китае. За этим растением они ежегодно приезжают сюда и далее, несколько к югу, в гористые местности, где жень-шень растет еще в большем количестве; первого торговца, закупающего этот драгоценный корень, мы встретили еще на левом берегу Усури, несколько выше устья р. Дамгу, в небольшой деревне того же имени. Это был довольно образованный человек[2] и очень расположенный к русским. Родом из Гирина, он уже с давних пор постоянно живет здесь и разбогател, торгуя этим растением. Так как в короткое время до нас он уже успел сделать некоторые успехи в русском языке, то и мог нам подробно рассказать о способах отыскивания корня, его приготовлении и самом употреблении; это он делал с большою готовностью и точностью, и так как он много путешествовал по всей этой стране и хорошо с нею ознакомился, то я получил от него много весьма занимательных сведений; я нарочно провел у него несколько дней с этою целью; мы расстались с ним не ранее 25-го июля, получив в подарок различные породы овощей, которые разводятся здесь в большом количестве, и пустились в дальнейший путь. Вскоре после отъезда я достиг устья реки Сунгачи, вливающейся здесь в Усури и соединяющей с нею большое озеро Кенгка. Здесь мне пришлось сделать выбор между двумя путями: плыть вверх по течению Усури или совершить поездку к озеру Кенгка. Хотя оба пути обещали мне много занимательного, но я решился на последний, основываясь на причинах, которые я постараюсь изложить здесь. У этого огромного бассейна северо-восточной Манджурии, судя по его географическому положению на юге и по очертанию его берегов, я ожидал найти богатство и разнообразие в произведениях растительного царства и в фауне, и потому старался достигнуть его как можно скорее, чтобы еще успеть захватить здесь хоть часть летних растений и насекомых. Вторая, не менее основательная, причина состояла в том, что, отправляясь из устья Усури, я взял с собою провизии всего на 2 месяца, желая этим облегчить движение вверх по течению, и принял меры, чтобы получить остальную часть запасов для моего обратного пути на военном посте озера Кенгка. Таким образом, предоставив себе пройти остальную часть верхнего течения Усури на обратном пути из этого озера, я вышел из Усури и пустился вверх по Сунгачи. Эта небольшая река со всеми своими излучинами от устья ее до истока из озера, протекая всего около 180 верст, представляет однако же плавателям, идущим вверх против ее течения, некоторые немалые затруднения своими бесконечными извилинами, которых нельзя избежать, но которым остается только рабски следовать. Сверх того, на каждом шагу встречаются берега, поросшие ивами, и, следовательно, почти постоянно должно было идти на веслах. Хотя, к нашему счастью, вода в Сунгачи в это время года стояла невысоко, а потому течение ее было довольно медленно, однако ж это пространство, пройденное нами, было одно из самых затруднительных, и я сам часто должен был браться за руль, чтобы хотя несколько облегчать тем людей, истощенных продолжительным дневным жаром, и, заменяя одного другим, давать им несколько отдохнуть. Все это пространство до озера, как мы видели выше, носит характер луговой степи: оно состоит из необозримых лугов, местами подверженных наводнению, на которых в разных местах встречаются рощи и леса весьма разнообразных лиственных деревьев, манящие к себе путешественника и естествоиспытателя своею богатою и разнообразною растительностью. Мне весьма легко было посвятить особенное внимание исследованию этих местностей, щедро наделенных также озерами, потому что лодки мои, следуя частым извилинам, иногда после плавания, продолжавшегося несколько часов, возвращались почти на то же место, где я их оставлял, и давали мне таким образом возможность оставаться там все это время на экскурсии. После семидневного плавания, когда я был уже на половине пути, я весьма обрадовался, встретив здесь астронома г. Гамова, который, успев проехать почти по всей Усури, оканчивал свое предприятие и возвращался обратно к ее устью. Его дружеской обязательности я весьма одолжен за полную готовность, выраженную им, уступить мне своего переводчика, молодого ходзена, который был весьма силен в русском языке и следовательно, оставаясь при мне, был мне весьма полезен и даже необходим, потому что, хотя я и приобрел от частых сношений с туземцами некоторые познания в их языке, но мне не всегда удавалось хорошо понять их и объясниться, а это весьма естественно должно было оставлять пробелы в моих исследованиях. Через это приобретение я теперь был в состоянии при моих сношениях с жителями страны получать от них правильные и подробные сведения об образе их охоты за зверями, рыбной ловле, географическом районе пород разных животных и растений и многих других предметах. 8-го августа мы, наконец, достигли цели нашего плавания по этим местам и добрались до истока реки Сунгачи. Перед нами простиралось бесконечное пространство вод озера Кенгка, на горизонте которого, с запада, всплывали какие-то синевшие горы. В день нашего прибытия озеро было в сильном волнении; с глухим шумом разбивало оно свои волны о плоские берега, и было для нас, утомленных уже однообразием степей реки Сунгачи, приятною и величественною картиною. По прибытии моем сюда, я прежде всего должен был воспользоваться ясными днями, которые теперь наступили, чтобы обсушить снова мои коллекции, отсыревшие во время дождливых дней, так что в это время в первые дни мы делали только небольшие экскурсии в ближайшие окрестности, хотя занимались также и охотою, и в особенности рыбною ловлею; последняя доставила нам богатую добычу, потому что, как раз в это время мечут икру некоторые виды карпов (Cyprinus) и сомов (Bagrus), которые стекались к истоку Сунгачи в огромных массах. Мы долгое время любовались гладкою поверхностью этой реки, в тысяче мест взрываемою беспрерывными всплесками выпрыгивавших из воды рыб. Мы их ловили самыми легкими способами — на удочку, и даже просто руками, и многие из пойманных нами сомов были замечательной величины. 11-го августа я приготовил одну маленькую лодку к довольно дальней экскурсии на озеро Кенгка и поехал вправо от истока Сунгачи, с целью пробраться вдоль восточного берега его, как можно будет далее. Эту поездку по озеру на небольшой лодке можно было совершить не иначе, как держась постоянно в виду берегов, чтобы, на случай опасности от бури, тотчас можно было пристать к ним. Но, к несчастью, я вскоре должен был прекратить эту поездку по причине внезапной болезни, настигнувшей меня здесь, и немедленно отправиться обратно, чтобы воспользоваться медицинскими средствами, которые я оставил на нашей стоянке; однако 14 августа я уже настолько оправился, что мог предпринять вторичную и более дальнюю поездку. На этот раз я присоединился к г. Леонтьеву, офицеру, командующему караульными постами, учрежденными на Сунгачи и у озера Кенгка, который отправлялся по озеру к северному его берегу. С этою целью был снаряжен большой бот с экипажем в 10 человек, и мы пустились в путь при ясной погоде по совершенно гладкой поверхности озера, взяв курс к северному берегу его, где лежит небольшое озеро Ац-Кенгка, отделяющееся от первого только узкою полосою земли. Но хотя эта местность лежит всего на 25 верст расстояния, если считать по прямому направлению от истока Сунгачи, однако, так как, по случаю поднявшегося ветра, мы должны были пристать к берегу, то и не могли прибыть к посту, учрежденному в нынешнем году на северном берегу озера Кенгка, прежде 16-го августа.

Я провел два дня на этом, самом дальнем, пункте моего путешествия и посвятил особенное внимание тщательному исследованию этих мест, совершенно различных от остальных частей области реки Усури по своим климатическим условиям и по свойству почвы, и имел достаточно времени и возможности самому убедиться в том, что этот огромный бассейн действительно представляет весьма много нового и занимательного для естествоиспытателя. Хотя я и ознакомился только с небольшою частью озера, да и притом находился здесь во время года довольно позднее для ботанических экскурсий, однако же перед моими глазами было множество новых и чрезвычайно интересных предметов, которые убедили меня, что эта страна есть одна из самых занимательных, а потому и не могу довольно рекомендовать ее будущим исследователям-специалистам; к сожалению, позднее время года принудило меня покинуть эти страны после пребывания, продолжавшегося всего несколько дней, и спешить в обратный путь: таким образом, 19 августа я уже был на месте моей стоянки, а в следующий день, запасшись провизией, пустился обратно к устью Сунгачи, не исследуя более этих пройденных местностей. Я считал мои прежние тщательные изыскания достаточными, и потому имел в виду только как бы скорее добраться до Усури. Но небольшое несчастье, постигшее меня вскоре после моего обратного отъезда, замедлило на некоторое время приведение этого намерения в исполнение: в ночь с 20 на 21 августа в лодке, в которой лежала вся провизия, оказалась такая сильная течь, что вскоре лодка до половины залилась водою и весь мой запас сухарей так подмок, что стал негоден к употреблению, и потому я решился провести в находившемся поблизости русском посте несколько дней, пока успеют заново перепечь в хлеб и пересушить всю подмоченную массу сухарей. 28 августа я уже снова находился на нижнем течении Сунгачи и того же дня достиг реки Усури. До входа в устье Сунгачи, за несколько верст до него, я заметил, что быстрота ее течения вдруг заметно уменьшилась; это обстоятельство объяснилось только в самом устье ее, в котором берега ее были широко и на далекое расстояние залиты водою, так что от этого не только задерживалось ее течение, но и самое устье ее наполнялось массою занесенных из Усури деревьев и пней. Хотя теперь мне показалось гораздо более затруднительным плавание по Усури вверх против течения, однако же я не хотел оставить предположенный ранее план, а, напротив, решился привести его в исполнение по мере сил и возможности.

Вначале наше плавание против течения хотя и было трудно, но, по крайней мере, возможно, потому что быстрота воды не достигла еще высшей степени и можно было тащить наши лодки бичевою. Но с каждым днем течение усиливалось от напора вод, которые затопили береговые луга и острова, поросшие ивами, и местами залили эти деревья до самых верхушек. По реке неслись огромные массы карчей и смытых водою деревьев, которые подвергали наши малые лодки опасности, а низменные, затопленные берега лишали всякой возможности идти бичевою, так что весьма большие пространства против течения должно было идти на веслах, с большим трудом и весьма медленно подвигаясь вперед. Но, наконец, и это сделалось невозможным, несмотря на то, что я сам постоянно работал веслами. И действительно, мы не были в состоянии подвигаться вперед: двое из моих людей страдали ревматизмом, а третий топором повредил себе руку. Это заставило меня оставить Усури на некоторое время и предпринять поездку внутрь страны, в надежде, что может быть в это время вода в Усури спадет, и мне снова возможно будет продолжать исполнение моего плана. Близ урочища Чаимтунг я вошел в озеро, на несколько верст вдающееся извилинами внутрь страны в виде залива и доходящее до самой подошвы цепи холмов того же имени, с целью узнать геогностический состав их, сделать изыскания для их флоры и произвести барометрические измерения их высот. 4 сентября я окончил здесь мои занятия и вернулся снова на Усури, но, к сожалению, я и этот раз убедился, что вода все еще была на прибыли, и что нельзя было и думать о дальнейшем плавании против течения. Таким образом, эти обстоятельства совершенно уничтожили мои надежды и виды на плавание далее вверх против течения Усури и я должен был думать о возвратном пути, чтобы к концу этого же месяца попасть в Хабаровку, в которой к тому времени ожидали пароход, отправлявшийся вверх по Амуру. Поэтому я решился возвратиться по следам моего прежнего путешествия, имея целью основательнее и полнее исследовать пройденную уже часть Усури и получить о ней еще более точные понятия в естественно-историческом и географическом отношениях.

5 сентября мы уже снова были в деревне Дамгу, у нашего знакомого китайца Венгкуй, и должны были, по случаю сильной бури и огромных волн, поднявшихся на реке, пробыть у него несколько дней. Сильное возвышение воды в Усури было очень продолжительно, а стоявшая уже в продолжение нескольких дней бурная погода была для здешних бедных жителей большою помехою, потому что при таких условиях нельзя было и думать о рыбной ловле с помощью тех простых снарядов, которыми они производят ее; а между тем в это время года рыбная ловля составляет их единственное средство пропитания. В таких затруднительных обстоятельствах они чаще обыкновенного посещают своих друзей-китайцев, которые щедро снабжают их зерновым хлебом и разного рода овощами, под условием скорой уплаты. Теперь они также стеклись сюда во множестве и это меня очень обрадовало, как благоприятное средство, за небольшие подарки, сделанные с целью приобрести доверие ходзенов, получить от них полезные сведения. От них и от китайца Венгкуй я собрал и теперь очень много драгоценных материалов и, между прочим, полные сведения о китайских способах и приемах для разведения огородов и об уходе за ними, потому что и у него был большой огород, в котором теперь зрели всевозможные овощи, арбузы, дыни и пр.

Утром 9 сентября мы отправились далее и, плывя по все еще стремительному течению, быстро подвигались вперед. На обратном пути моем, я, между прочим, поставил себе за правило собирать также сведения о русском населении в отношении к домашнему быту его и занятиям, о постройках и хозяйственных работах, преимущественно же о состоянии здоровья переселенцев; и потому каждый раз, когда только нам встречались поселения, мы останавливались на некоторое время, тем более, что во время этих стоянок я мог принести поселенцам некоторую пользу, имея под рукою медицинские средства, которые мне часто приходилось употреблять по случаю появившегося между детьми поселенцев кровавого поноса, произведенного употреблением в пищу недозревших еще плодов.

В отношении к постройкам жилья во всех казацких станицах работы уже подвинулись тогда настолько, что хотя многое оставалось еще доделать, однако можно было надеяться, что в наступающее холодное время года поселенцы будут в состоянии укрыться в своих собственных домах. Это ободряло переселенцев, и вообще они были довольны своею новою оседлостью, обещающею им привольную жизнь и, сравнительно с прежнею оседлостью их в забайкальских поселениях, гораздо более выгод и прибыли во всех хозяйственных делах.

С 13 сентября вода в Усури пошла на убыль, и для туземцев наступила столь долго ожиданная пора рыбной ловли, в особенности ловли лососей, называемых здесь русскими кэта (Salmo lagocephalus). Этот вид лососей идет из моря вверх по Амуру, к концу августа обыкновенно появляется в Усури, поднимается по ней до самых истоков ее и проникает даже во все ее главные боковые притоки. В верхнем течении Усури, около Дамгу, в этом году передовые лососи появились уже в первых числах сентября, но не могли быть пойманы по причинам, на которые мы указали выше. В это время на берегу реки все было в движении и ходзены употребляли все усилия, чтобы как можно более добыть этой рыбы. Пока мужчины и мальчики забрасывали сети и вытаскивали их на берег, донельзя наполненные добычею, — женщины занимались сдиранием кожи и приготовлением зимних запасов для людей и собак. В это время года ходзены живут здесь, смотря по местности более или менее удобной для рыбной ловли и для вытаскивания сетей на берег, то в своих зимних жилищах, то в летних, куда обыкновенно собирается по нескольку семейств вместе. Часто можно встретить здесь наскоро сложенные подмостки для сушения рыбы, которые при обильном лове сплошь увешиваются рыбой, разрезанной на длинные пластины, и еще издали бросаются в глаза своим красноватым цветом. Хотя, по случаю слишком продолжительного в этом году разлития Усури, туземцы должны были несколько поздно приступить к ловле кэта, — однако же против всякого ожидания она оказалась изобильною, и в такой степени, что часто можно было видеть этот род рыбы лежащим на берегу на местах ловли целыми кучами, по недостатку рук для приготовления ее и сушки. Ловля этой рыбы, по крайней мере до сих пор, имеет большое влияние на домашний быт и состояние ходзенов, потому что не только служит для них самих главным средством пропитания в осеннее и зимнее времена года, а частью и для одежды, но дает в то же время и корм для их собак; ходзены стараются всегда заготовлять достаточный запас и для своих собак, потому что только при помощи их они в состоянии охотиться за зверями в отдаленных горах, куда обыкновенно отправляются в санях, запряженных собаками; в таких же санях они ездят и к китайцам для торговых сношений.

В отношении моих естественно-исторических наблюдений в это позднее время года нашлось очень много интересного; всего же более занялся я ботаническими работами, именно, собиранием и сушением осенью цветущих растений и созревших семян. Для этого я приставал к скалистым мысам, которые представляли для меня так много разнообразного и занимательного в ботаническом отношении, и каждый раз при этом делал барометрические измерения их относительной высоты.

Хотя мы часто встречали сильные и противные ветры, однако же наше плавание в это время можно назвать благополучным; 25-го сентября мы снова достигли устья реки Усури и остановились близ казацкой станицы Казакевича. Здесь я решился окончить мое путешествие, продолжавшееся 3 1 / 2 месяца, по стране, предоставленной моим научным исследованиям и в которой я проплыл пространство около 1000 верст.