В этой книге повествуется о двух типах мигрантов: о «вытесненных» мигрантах и о «постоянных» мигрантах. В первом случае речь идет о фермерах, которых разорил кризис. Эти фермеры оказались, подобно Джоудам в «Гроздьях гнева», вытесненными из сельского хозяйства и стали кочевать. Во втором случае имеются в виду «привычные» мигранты, или сезонные сельскохозяйственные рабочие, из года в год совершающие свой обычный маршрут в поисках работы по сбору урожая. Тесно связанные и часто переплетающиеся друг с другом, обе эти группы в конечном счете являются жертвами промышленной революции в сельском хозяйстве. На протяжении всей книги я пытался уделять основное внимание этим людям и их печальной участи, а не процессам, превратившим их в мигрантов. Но для того чтобы понимать этих людей, необходимо знать кое-что об их окружении, об их жизни до того, как они стали мигрантами, и о процессах, приведших к их вытеснению. Материал расположен в хронологическом порядке и соответствует основной линии обследований, проводившихся комиссиями Ла Фоллета и Толана.
Понять и разрешить проблему миграции можно лишь, как сказал Джонатан Даниэльс, «беспрерывно следя за ней. Эти люди не перестанут умирать с голоду или же кочевать, если мы предадим их забвению». Тысячи обнаруженных в Калифорнии мигрантов заставили говорить о себе. Их не замечали в родных местах и не обращали на них внимания, когда они превратились в кочевников, но зато их быстро обнаружили, когда они, приехав в Калифорнию, очутились в вопиющем противоречии с развитой системой индустриализированного сельского хозяйства. Незаметные в ходе передвижения, они стали чересчур заметными, когда начали скопляться в поселенческих лагерях, где их нищета служила молчаливым доказательством процесса вытеснения фермеров из сельского хозяйства, а также провала концепции, идеализирующей фермерский образ жизни. Однако, к сожалению, существует опасность, что мигранты не будут продолжать пользоваться тем вниманием, которое совершенно необходимо ввиду чрезвычайной важности проблемы, трагическим порождением которой они являются. Ведь в прошлом их уже «открывали» лишь для того, чтобы снова затем о них забыть. Комиссия по вопросам промышленных отношений обнаружила их в 1915 г. так же, как их обнаружили — в 1939 г. комиссия Ла Фоллета и в 1940 г. комиссия Толана. Кроме того, проведенные этими комиссиями обследования совершенно не коснулись тысяч мигрантов, о которых страна никогда ничего не слышала или же, услышав однажды, давно об этом забыла. Речь идет о тысячах фермерских семей, которых сейчас вытесняют с земли и которые через несколько лет последуют за Джоудами.
Для большинства американцев «проблема мигрантов, — сказал д-р Пол Тэйлор, — кажется очень далекой. Но они глубоко заблуждаются. Переселение на тихоокеанское побережье не является лишь следствием великой засухи на равнинах. Этот поток человеческих страданий представляет собой не что иное, как конечный результат длительного процесса, охватившего наши земледельческие районы от Нью-Джерси до Калифорнии, от Северной Дакоты до Флориды. Американцы в своем большинстве не имеют даже представления о том, какие огромные силы вызвали столь трагические последствия. Они не осознают всей разрушительной мощи этих сил и не понимают, что и к ним приближается гроза». В этой книге преследуется цель описать действие этих сил и те трагические последствия, которые они вызывают; показать, что на землю действительно пала тень.
Дороти Брюстер отметила, что когда Оливер Гольдсмит написал свою поэму «Заброшенная деревня», все восторгались красотой его стихов, но скептически относились к приводимым им историческим фактам. Джонсон считал, что Гольдсмит нарочно сгустил краски, чтобы придать поэме драматическую силу. Маколей высказал предположение, что Гольдсмит сознательно подменил английскую деревню ирландской. Но через 142 года после выхода в свет этой поэмы Дж. Л. Хаммонд и Барбара Хаммонд в своей книге «Английский крестьянин» описали на основании фактических данных, что произошло с сельскохозяйственным населением Англии в период «огораживания» и начала промышленной революции. В ходе своего исследования они столкнулись с большими трудностями. Им пришлось самим разыскивать фактический материал, так как на все, что касалось «деревенских революций», была наложена печать молчания. «Класс, — писали они, — оставивший столь блестящий след своей деятельности в литературе, искусстве и политике, оставил лишь тусклые и скудные сведения об обездоленных крестьянах, бросающих тень на его богатства, об изгнанных батраках, бросающих тень на его развлечения, и о нищих деревнях, бросающих тень на его силу и гордость». На наши богатства и развлечения, на нашу силу и гордость тоже падают тени. Мы тоже имеем свои «заброшенные деревни», своих «обездоленных крестьян» и своих «изгнанных батраков». Мы даже имеем собственное движение «огораживания». Снова промышленная революция подрывает сельскохозяйственную экономику, но на этот раз идет революция не в промышленности, а в самом сельском хозяйстве. В то время как раньше тень, падавшая на наше богатство и роскошь, сливалась с землей и была почти невидимой, сейчас, когда людей оторвали от земли, она поднялась вместе с ними и стала заметной. Я попытался в этой книге обострить наше восприятие этой тени, которую бросают на американскую землю тысячи кочующих мигрантов.
Часть первая
Глава I
Комиссия Ла Фоллета в Калифорнии
Комиссия Ла Фоллета начала свою работу 6 декабря 1939 г. в Сан-Франциско. С первых же дней деятельность комиссии протекала в чрезвычайно напряженной обстановке вследствие исключительно грубого, вызывающего тона ее противников. Немедленно после того, как сенатор Ла Фоллет объявил первое заседание открытым, руководитель Фермерской ассоциации (Associated Farmers) Фил Банкрофт потребовал, чтобы сенатор прекратил «оказывать помощь и поддержку коммунистам», не вмешивался бы в чужие дела и отправлялся бы назад в Висконсин. В течение первой недели работы комиссии Фермерская ассоциация провела свой ежегодный съезд, на который собралось свыше 2 тыс. членов. Выступления на этом съезде носили характер открытого вызова комиссии Ла Фоллета. На протяжении многих лет поля Калифорнии были свидетелями частых волнений, насилия, бунтов и временами кровопролития. Но уже и без того трудная проблема сельскохозяйственных рабочих рук резко усложнилась в 1933–1939 гг. из-за появления в Калифорнии из засушливых районов страны, в которых свирепствовали пыльные бури, около 350 тыс. ищущих работы мигрантов. Эти сотни тысяч людей внезапно столкнулись в Калифорнии с новым типом сельскохозяйственной экономики, столь же необычным для них, как и для большинства населения Соединенных Штатов. В «Гроздьях гнева» сбитый с толку, раздраженный Мьюли гневно спрашивает: «В кого же стрелять?» Мигранты, дававшие показания сенаторам Томасу и Ла Фоллету, казались такими же пораженными и смущенными. Ведь широкие долины Калифорнии представлялись им такими прекрасными, девственными и манящими к себе. И вдруг они стали местом ожесточенных битв. Как будто в стоге сена была оставлена остро наточенная коса и люди, порезавшись, отскакивали потрясенные и окровавленные.
Еще в самом начале работы комиссии в Калифорнии сенатор Ла Фоллет вскрыл некоторые важные моменты, давшие ключ к объяснению грубых, разнузданных действий виджилянтов[15]. Он выяснил, что первопричина осложнений кроется не в поведении возмущенных и озлобленных фермеров, но в поразительных изменениях, происшедших в отношениях между различными земледельческими группами, а также между этими группами и промышленными кругами. Именно эти изменения, являющиеся следствием промышленной революции в сельском хозяйстве, и породили напряжение, приведшее к насилию и беспорядкам. Уже в первую неделю работы комиссии сенатор Ла Фоллет приступил к обсуждению экономических проблем индустриализированного сельского хозяйства. Он начал правильно, ибо эти изменения носят в Калифорнии гораздо более ярко выраженный характер, чем в других районах Соединенных Штатов. Однако, как будет видно из дальнейших глав, взаимоотношения, вскрытые сенатором Ла Фоллетом в Калифорнии, показательны также и для тенденций, уже начинающих проявлять себя в других сельскохозяйственных районах страны. Поэтому, приподняв, пусть хотя бы слегка, завесу над картиной индустриализированного сельского хозяйства Калифорнии, Ла Фоллет как бы показал, что ожидает вообще все сельское хозяйство Соединенных Штатов. По всей вероятности, мало кто из бежавших от пыльных бурь мигрантов, выступавших перед комиссией, когда-либо прочитают ее отчет. Однако, если бы они это сделали, они поняли бы причину того странного приема, который был им оказан в Калифорнии. Они поняли бы также, что в своих поисках возможности вновь осесть на землю они пришли не туда, куда следовало. Они, вероятно, поняли бы, что американская экономика нигде больше не сможет предоставить им эту возможность, ибо комиссия Ла Фоллета, допросив членов конгресса, установила, что процессы, имеющие место в Калифорнии, представляют собой лишь более яркий вариант аналогичных процессов, происходящих во всем сельском хозяйстве Соединенных Штатов.
Консультант комиссии Генри Г. Фаулер привел статистические данные относительно напряженного экономического положения в сельском хозяйстве Калифорнии в результате наплыва мигрантов из засушливых районов страны.