Эффективность миграции резко ограничена не только все возрастающими трудностями поселения на новых местах из-за современных экономических условий, но также наличием целой системы архаических законов о поселении. Эти устаревшие законы заставляют мигрантов все время странствовать, лишая их возможности, если они не имеют работы и материально не обеспечены, долго где-либо задерживаться. Американские законы о поселении ведут свое начало от статутов о рабочих, изданных в Англии в 1349 г. Первоначально эти статуты преследовали цель закрепить рабочую силу на местах и предотвратить после эпидемии чумы 1348–1349 гг. переселение квалифицированных рабочих. Позже, в 1662 г., был издан английский закон о поселении, использовавший мысль, заложенную в статуте о рабочих, в совершенно иных целях, а именно, не для поддержки бедняков, но для того, чтобы избавиться от них. То, что говорилось о последствиях введения этих законов в Англии, в равной степени отражает теперешнее положение в Соединенных Штатах: «Ежегодно тысячи бедняков арестовывались и перевозились из одной части королевства в другую, если они не могли дать достаточной гарантии в том, что не лягут бременем на общество. Широко применялась практика «подбрасывания», т. е. произвольного удаления людей из одной общины в другую. При этом больные, умалишенные и неимущие отвозились в соседний город, где, под покровом ночи, оставлялись на улице. Даже рабочие, имевшие постоянную работу, не были гарантированы от того, что их насильно не отправят на их официальное местожительство. Когда же вопрос об официальном местожительстве был спорным (что случалось весьма часто), целые семьи перебрасывались по нескольку раз из одной общины в другую. Общины вели между собой тысячи тяжб, и миллионы фунтов стерлингов шли на судебные издержки и выселения»[352]. В этой цитате нет ни одного положения, которое нельзя было бы иллюстрировать примерами из жизни, собранными комиссией Толана[353].

На 1 января 1936 г. законы о поселении, в значительной степени базирующиеся на упомянутых ранних английских статутах, входили в свод законов 43 штатов и округа Колумбия. В настоящее время эти законы сильно отличаются друг от друга. Согласно большинству из них, чтобы считаться полноправным гражданином данного штата, необходимо доказать намерение стать его постоянным жителем. Для этого требуется прожить, не прибегая к общественной помощи, в течение определенного срока, колеблющегося от шести месяцев до трех лет. Аналогичные предпосылки определяют право жителя на врачебную помощь. Чтобы полностью представить себе всю ужасающую бессмысленность, все варварство этих законов, необходимо учесть, что они действуют не только как барьер между отдельными штатами, но также и между графствами в пределах штата и между общинами в пределах графства. Так, например, в штате Иллинойс ответственность за оказание помощи неимущим лежит на 1454 общинах. В июле 1939 г. закон этого штата о неимущих был подвергнут изменению. Согласно новому Положению лица, обращающиеся за пособием, должны безвыездно прожить не менее трех лет в той общине, к которой они обращаются за пособием. Комиссии Толана сообщили о старухе 72 лет, потерявшей право на получение пособия из-за того, что она переехала из Чикаго в Цицеро[354]. Дело усложняется еще тем, что минимальный срок безвыездного проживания, установленный законом о социальном обеспечении (охватывающим пенсии престарелым, пособия слепым, помощь детям, находящимся на иждивении), расходится со сроками, устанавливаемыми законами различных штатов о поселении. В некоторых штатах действуют даже две различные категории законов о поселении. К первой относятся законы, определяющие предпосылки поселения, необходимые для получения пособия из одного фонда, а ко второй категории — законы, устанавливающие предпосылки поселения, необходимые для получения пособия из другого источника. Кроме того, право на получение пособия по оседлости определяется общественным положением, а не зиждется на гарантированном законом праве. Поэтому, даже будучи приобретенным, оно может быть аннулировано произвольно и задним числом.

Законы США о поселении всегда никуда не годились, но после кризиса в связи со значительным увеличением миграции они стали просто невыносимыми. Различные штаты сейчас соревнуются в том, кто из них введет у себя самые жесткие законы о поселении. Стоит лишь одному штату повысить минимальный срок безвыездного проживания, как его примеру следуют другие штаты. Трудно сказать, сколько потребовалось бы бумаги, чтобы описать все те абсурдные, жестокие и бессмысленные притеснения, которым подвергаются сейчас мигранты из-за действия этих законов. Например, человек часто бывает не в состоянии привести подтверждение тому, что он действительно безвыездно проживает в данном штате требуемое законом время. Он обычно может доказать, что прибыл в штат в какое-то определенное время или около него. Но привести доказательства тому, что он не покидал пределы штата в течение 5 лет, и убедить в этом чиновников, выдающих пособие, нередко бывает чрезвычайно трудно. В другом случае человек в состоянии доказать, что он является постоянным жителем другого штата, но тот штат обычно отказывается дать ему разрешение на возвращение домой. Тогда такой человек попадает в критическое положение. Эти законы привели к бедствию нового типа — образованию класса «федеральных бездомных», которые, будучи гражданами Соединенных Штатов, в то же время не обладают правами постоянных жителей ни в одном штате. Согласно законам о поселении постоянное проживание не равнозначно юридическому понятию оседлости. Это означает, что человек может, например, считаться гражданином Иллинойса, иметь право голоса и все же не иметь права на получение какой-либо общественной помощи. Допустим, что Том Джоуд уже год не живет в Оклахоме, а в Калифорнии проживает всего лишь два года. Тем самым он потерял свои права постоянного жителя в Оклахоме, но не приобрел их в Калифорнии. Каждый год тысячи мигрирующих граждан Соединенных Штатов переправляются властями, подобно преступникам, на места их юридического постоянного жительства. Штаты обмениваются мигрантами, как воюющие стороны обмениваются военнопленными. Словно прокаженных, мигрантов гоняют из общины в общину, из графства в графство, из штата в штат. Так, к примеру, в отчете комиссии Толана говорится о печальной участи одной американской семьи, которую в течение месяца 4 раза перебрасывали из Северной Дакоты в Южную Дакоту и обратно, так как каждый из этих штатов отрицал, что он обязан заботиться о социальном обеспечении этой семьи. Кончилось тем, что эта несчастная семья очутилась на железнодорожной насыпи, по которой пролегает граница между обоими штатами.

В течение краткого промежутка времени, с 12 мая 1933 г. по 20 сентября 1935 г., благодаря деятельности Федерального транзитного бюро была достигнута какая-то видимость приличного обращения с мигрантами. Но с внезапным прекращением деятельности бюро снова воцарился хаос. Как до, так и после деятельности бюро штаты и местные органы власти прилагали все усилия, чтобы оградить себя от мигрантов путем введения жестких законов о поселении, содержания пограничной полиции, необоснованных арестов по обвинению в бродяжничестве и других методов. Сейчас подобная деятельность носит более интенсивный характер, чем даже в 1935 г. Никто до сих пор не имел достаточно мужества подсчитать, хотя бы приблизительно, сколько денег тратится ежегодно административными органами на допрос мигрантов и попытки выяснить по переписке место их постоянного жительства. Я видел разбухшие «дела» некоторых семей мигрантов, весьма напоминавшие досье по делу Дрейфуса. Вопрос, следовательно, заключается не только в том, что административные расходы поглощают баснословные суммы денег (помимо крупных затрат по перевозке, даже с учетом скидки, предоставляемой железными дорогами), но и в том, что в ходе расследования часто допускаются длительные проволочки, создающие неописуемые трудности.

В настоящее время принято обвинять мигрантов в том, что они переезжают из штата в штат якобы для того, чтобы получить больше денег в качестве пособия. На самом же деле, как показал один свидетель комиссии Толана: «Покинув дом, вы не получаете пособия». Один или два штата (например, Нью-Йорк) заботятся о транзитниках. Многие штаты оказывают временную помощь, однако лишь на тот период, пока они пытаются выяснить постоянное местожительство мигранта. Если это удается, мигрант должен согласиться вернуться в штат, постоянным жителем которого он считается, нето ему отказывают в дальнейшем вспомоществовании. Суды выносят решения, подтверждающие, что штат имеет право «выслать» транзитника независимо от согласия последнего. Вообще говоря, транзитники (т. е. люди без определенного местожительства) не только не имеют права на получение пособия, но, как указал Неле Андерсен, им вдобавок очень часто отказывают в работе, специально предоставляемой для безработных Администрацией общественных работ или другими федеральными организациями. Дело в том, что отпускаемых на подобные работы средств нехватает даже для обеспечения работой местных безработных, не говоря уже о транзитниках.

Людям, разглагольствующим о том, что миграция представляет собой полезный и необходимый «социальный процесс», регулирующий естественным путем соотношение между населением и природными ресурсами, не мешало бы на минуту прервать эти высоко теоретические рассуждения и поразмыслить над тем, что из-за существующих в США законов о поселении миграция превращается в хроническое явление. Какая может существовать у мигрантов возможность вновь осесть на землю, если их швыряют из штата в штат, из графства в графство? Поистине, любая возможность исчезает в этих условиях, подобно миражу!

4. Война и миграция

Не успели члены комиссии Толана во главе с д-ром Робертом К. Лэмбом, закончив свою большую работу, представить предварительный отчет комиссии конгрессу, как проблема мигрантов внезапно приобрела совсем другой облик. Начиная с осени 1940 г., со всех концов страны начали стекаться рабочие, чтобы поступить на работы, связанные с проведением в жизнь военной программы. Конгресс быстро осознал таящуюся в этом опасность и 26 февраля 1941 г. продлил полномочия комиссии Толана до 1 января 1943 г.

Военная программа значительно стимулировала миграцию сельских семей. Предполагалось, что приблизительно 73 % всех средств военного фонда будут истрачены в промышленных центрах, в которых имелось всего лишь 19 % всех лиц, занятых по линии Администрации общественных работ. Поэтому наплыв сельскохозяйственных рабочих в индустриальные центры не имел себе равного в истории. В военные зоны и другие места сосредоточения военной промышленности устремилось свыше 5 млн. мигрантов, что более чем вдвое превышало потребность в рабочей силе. В импровизированных лагерях, возникших близ военной верфи Мэер-Айленд вокруг Валлехо (Калифорния), я видел мигрантов, только что прибывших из Флориды, Джорджии, Техаса, Оклахомы, Миссури и Арканзаса. Когда в апреле 1941 г. в Сакраменто начались работы на Мазер-Филд, на шоссе, ведущем к участку работ, скопились машины не только из вышеупомянутых, но и многих других штатов. В газетной заметке от 9 апреля 1941 г. говорилось об «оки» 41-го года», стекающихся к форту Блисс в поисках работы. В Эль-Пасо ежемесячно в местную организацию Армии спасения обращалось в среднем 400 человек за помощью. «Эти люди едут в разбитых автомашинах, в которых они также спят. Иногда в старой, полуразвалившейся машине странствует семья из 6 человек и более». Очутившись в Эль-Пасо без денег и без работы, такие лица осаждали Армию спасения просьбами предоставить им бензин для обратной поездки домой. 20 февраля 1941 г. один известный американский журнал сообщил следующее: «Свыше 3 млн. бедняков преимущественно из сельских мест пустились за последние 6 месяцев в путь в поисках работы на военных предприятиях. Только лишь в 7 крупных городах — Чарлзтоуне (Индиана), Корпус-Кристи и Оранже (Техас), Рэдфорде (Виргиния), Детройте, Бостоне и Норфолк-Ньюпорт-Ньюзе — скопилось более 250 тыс. мигрантов». В городах Техаса, где шло строительство казарм, наблюдалась столь сильная безработица, что мигранты в ожидании работы собирались каждый день на биржах труда, именуемых «бычьими загонами». В Браунсвуде подобный «бычий загон» насчитывал в среднем от 500 до 1000 безработных в день. Аналогичные сведения поступали со всех концов страны. Но осуществление промышленностью военных заказов не только служило магнитом, притягивающим к себе рабочих из сельских районов, но и влияло непосредственно на вытеснение с земли тысяч фермерских семей. В течение одного дня правительство скупило тысячи акров пахотной земли в Айове, Миссури, Индиане, Огайо, Иллинойсе и Джорджии и уведомило фермеров, что они должны немедленно выехать. В некоторых случаях фермерам все же была предоставлена двухнедельная отсрочка. 19 апреля 1941 г. журнал «Ю. С. Уик» сообщил, что правительство выселило таким путем 40 тыс. семей. Оказывается, что эти фермеры, названные Джонатаном Даниэльсом «нововыселенными», не получили никакой компенсации, так как не являлись собственниками земли, а лишь пользовались ею. 1 марта 1941 г. Даниэльс писал в «Нейшн», что количество фермеров, выселенных в соответствии с выполнением программы военного строительства, составило за неполный год больше половины того количества фермеров, которым в течение трех лет действия «программы Бэнкхэд — Джонса» была оказана помощь в приобретении земельных участков.

Проблема значительно осложнялась тем, что многие военные предприятия были расположены в юго-восточной части Соединенных Штатов, т. е. в районах, из которых ожидалась наибольшая эмиграция сельского населения[355]. Внезапное начало проведения в этих районах крупных работ уже вызвало сильные перемещения. 15 марта 1941 г. Лоуел Клюкас описал в «Сатурдей ивнинг пост», как в несколько недель Бредфордское графство Флориды превратилось из «клубничного» центра в кипучий город, охваченный ажиотажем в связи с военным строительством. «Вдоль узкого, забитого транспортом шоссе, ведущего из города к месту строительства, — пишет он, — возникли примитивные лагери без всяких санитарных удобств. Их обитатели страдают от пыли днем и от холода ночью… Мигранты прибыли из Джорджии и Каролины. Они поставили свои допотопные машины в лесу у шоссе и живут в грузовиках с грубыми, самодельными кузовами, в передвижных домиках собственного производства, под сколоченными ими навесами, в брезентовых палатках, картонных лачугах или же в шалашах, сделанных из ветвей кустарника». Аналогичные сообщения поступали из Калифорнии, Мэна, Виргинии, Индианы, Луизианы, Техаса и других штатов. Все уголки страны ощутили на себе последствия миграции и оказались вынужденными осознать, что миграция действительно представляет собой крупнейшую проблему. Выступая 24 марта 1941 г. в Вашингтоне, Пэр Лоренц сказал, что в Южных штатах уже имеют место вспышки дизентерии, пеллагры, сифилиса и даже проказы, так как «тысячи рабочих поглощаются общинами, не имеющими соответствующих санитарных условий и почти лишенными медицинского обслуживания». Заместитель уполномоченного по вопросам здравоохранения и социального обеспечения в связи с программой национальной обороны Чарлз П. Тафт заявил (3 апреля 1941 г.), что 250 тыс. детей мигрантов, работающих на оборону, не имеют возможности посещать школу.