* * *
Консолидация рынка труда приводит к значительным социальным последствиям. Раньше изолированные в различных районах рабочие находились под сильным влиянием местных обычаев. Сейчас тысячи сельских семей покидают глушь, в которой они жили обособленно с незапамятных времен, и соприкасаются в Калифорнии, Техасе, Флориде, Иллинойсе с другими рабочими. Это обязательно вызовет значительную перемену в их характере, поведении и образе мышления. В то же время нельзя ожидать, что военная программа сможет обеспечить полную занятость всем имеющимся сельскохозяйственным мигрантам. Г. Р. Толли подсчитал, что набор в армию смог привлечь в 1941 г. 150 тыс. сельских рабочих и что, возможно, 350 тыс. человек смогут получить работу в военной промышленности. «По существу, — говорит он, — неспособность военной программы обеспечить работу всем нуждающимся в ней еще более увеличивает тревогу о диспропорции, существующей в сельском хозяйстве между населением и его возможностями. В противоположность многим предположениям и высказываниям военная программа не обещает разгрузить сельское хозяйство от излишних рабочих рук путем применения их в неземледельческих отраслях». А относительно того, что произойдет, когда военные заказы прекратятся, никто не решается даже подумать. Чем бы дело ни кончилось, весьма сомнительно, чтобы миллионы снявшихся с земли людей после окончания чрезвычайного положения безропотно и покорно согласились вернуться в глухие, бесперспективные сельские уголки страны.
* * *
Вплоть до последнего времени при рассмотрении сельских социальных и экономических проблем сельскохозяйственные рабочие предавались забвению. О них меньше известно, чем о других трудящихся Америки. Лишь за последние годы мы начали немного узнавать о том, где и как живет сельскохозяйственный рабочий. Мы узнали, что проблема сельскохозяйственных рабочих не ограничена лишь несколькими районами, выращивающими в крупном масштабе фрукты и овощи. Мы теперь знаем, что эта проблема касается всей страны и находит себе отклик во всех областях экономики. Мы знаем теперь, что, как сказал Гамильтон, «эта проблема гораздо обширней, чем предполагали даже многие вдумчивые люди». Необходимо поэтому получить представление о количестве, составе и положении сельскохозяйственных рабочих в Америке.
Перепись 1930 г. выявила, что на все рабочее население американских ферм приходится 2 727 035 наемных рабочих, 1 545 233 бесплатно работающих члена семьи и 776 278 кропперов. Большинство кропперов следует рассматривать как сельскохозяйственных рабочих, также следует поступить и со многими арендаторами. В Соединенных Штатах имеется около 1,5 млн. семей сельскохозяйственных рабочих (включая кропперов), насчитывающих около 6 млн. человек. Наемные рабочие составляют 26 % всех работающих в сельском хозяйстве. В некоторых штатах этот процент гораздо выше: в Калифорнии он составляет 57,2, в Аризоне — 53,9 и во Флориде — 46,9.
Имеется 4 основных вида сельскохозяйственных рабочих: типичный наемный рабочий; наемные рабочие, работающие группами; женщины и дети и, наконец, мигрирующие сельскохозяйственные рабочие. Постоянно проживающий на ферме типичный наемный рабочий используется главным образом в производстве кукурузы, пшеницы и других зерновых, а также в скотоводстве и в молочной промышленности. Он не представляет собой проблемы. Ко второму типу относится большое количество сельскохозяйственных рабочих, работающих на фермах, нанимающих по два, три или более человек. В июле 1935 г. на 184 тыс. ферм (с тремя и более работниками) работало более 1156 тыс. наемных рабочих, т. е. около 43 % их общего числа. В 1929 г. лишь две пятых всех ферм страны пользовались наемной рабочей силой. Женщины и дети работают в основном бесплатно, все же в 1930 г. на фермах работали за плату 171 тыс. женщин и 469 497 детей в возрасте от 10 до 16 лет. Труд этих детей использовался преимущественно на крупных фермах[356]. Сколько же имеется мигрирующих сельскохозяйственных рабочих, никому точно неизвестно. Администрация по охране фермерского хозяйства указывает в сообщении от 11 мая 1940 г., что в сельском хозяйстве США имеется по меньшей мере 500 тыс. мигрирующих рабочих, а вместе с их семьями свыше 1,5 млн. человек. Имеются все основания полагать, что это весьма заниженная оценка.
Эта социальная группа наиболее бесправная в современной Америке, если не считать наемных рабочих. Мы знаем, что около 50 % всех сельскохозяйственных рабочих имеют лишь временную сезонную работу, что у них почти или вообще нет других видов заработка и что даже в 1929 г. они «зарабатывали значительно меньше, чем требуется для обеспечения среднего уровня жизни»[357]. Согласно приводимым в одном обзоре данным о 10 графствах 8 штатов, расположенных в различных районах страны, средний заработок сельскохозяйственных рабочих за 1935/1936 г. составил от 125 до 347 долл. В отношении же Южных штатов нам известно, что там наемные рабочие, будь то кропперы или просто сельскохозяйственные рабочие, редко зарабатывают более 100 долл. в год каждый и что, даже включая стоимость предоставляемого им для домашнего пользования инвентаря и учитывая случайный приработок, их ежегодный доход почти никогда не превышает 150 долл. Мы знаем, что сельскохозяйственный рабочий в среднем занят лишь 40–60 % всего рабочего времени в году. Нам известно, что если рассматривать ставки заработной платы в сельском хозяйстве, исходя из годового, а не сезонного заработка, то они составят на Северо-Востоке 70 %, на Западе — 60 %, в Северных центральных штатах — 60 % и на Юге — 50 % средней ставки заработной платы в промышленности. Нам известно, что, как сказал Карл К. Тэйлор, «многие сельскохозяйственные рабочие даже не в состоянии послать своих детей в школу. Не имея постоянного местожительства, не имея финансового базиса, они не признаются полноправными членами общества и поэтому почти полностью выключены из социальной жизни страны. Эта социально изолированная группа, то перемещающаяся, то застревающая в каком-либо месте, подобна кораблю без руля и без ветрил». Многие из них не имеют ни крова, ни работы. В своем большинстве они лишены избирательного права. Они живут в самых ужасных жилищных условиях, какие вообще имеются в Америке. Гамильтон сообщает, что из полутора миллионов жилищ, занимаемых кропперами и сельскохозяйственными рабочими, «подавляющее большинство не отвечает самым элементарным требованиям». Мы знаем, что, как также указывает Гамильтон, «сельскохозяйственный рабочий, живущий в глухой сельской местности, почти не имеет доступа к школам, библиотекам, не может пользоваться услугами врачей и помощью общественных организаций». Поэтому он находится в очень тяжелом положении. Нам известно, что очень немногие сельскохозяйственные рабочие имеют корову, свинью или цыплят и что мало кто из них имеет возможность держать огород. И это несмотря на то, что большинство из них работает в самых богатых сельскохозяйственных районах Америки! Мы также знаем, «что возможность стать в будущем землевладельцем лежит вне поля досягаемости» для большинства из этих рабочих[358]. А это самое ужасное, ибо, как отметил однажды Карлайл: «Человек не страдает от того, что должен умереть. Он не боится даже умереть от голода. Многие люди умирают. Человек страдает и чувствует себя несчастным от того, что не знает, почему он живет в нищете и не получает почти ничего за свой тяжкий труд, который отнимает у него его физические и моральные силы, но не дает ему взамен возможности считать себя полноправным членом общества».
Сельскохозяйственный рабочий лишен возможности участвовать в социальной жизни страны. Это отверженный. Это парий. Существующее социальное законодательство не предусматривает никаких мер для защиты его прав. Что же касается любого вида общественной помощи, общественного обслуживания или профессионального обучения, то сельскохозяйственного рабочего либо просто игнорируют, либо применяют к нему политику дискриминации. Он не в состоянии вырваться из тесно замкнутого порочного круга и все лишь крутится на одном месте, подобно собаке, пытающейся поймать себя за хвост. Вряд ли у него есть какой-либо выход. Раз уж подобное положение установилось, его чрезвычайно трудно изменить. Выступая в марте 1936 г. на конференции сельскохозяйственных рабочих, Генри Уоллес сказал: «Во всей нашей экономической системе в наиболее безвыходном положении находятся сельскохозяйственные рабочие. Это еще совершенно не разрешенная проблема. Я считаю, что существующее положение может привести к глубокому потрясению».