Стоны раненых отрезвили его. Больно стиснув зубы, разведчик трижды тщательно прицелился и трижды выстрелил: стало тихо.
Потом он собрал оружие убитых, обвешался гранатами, связал трофеи в тюки и отнес их к лошадям. Построил их в вереницу, связал поводьями за хвосты одна к другой и навьючил. Только тогда Стрелков дважды призывно свистнул. Тотчас по гулкому настилу гати загремели подковы, и перед хозяином степенный и важный явился Лютик.
— Видишь, — сказал разведчик коню, — там шестеро лежат, да здесь один стреножен. И дорога нам с тобой разгорожена, пожалуйте, Лютик Меринович!.. То-то, а ты говорил…
Стрелков снял с его морды ремешок, подтянул подпруги и, подойдя к пленному, пристально оглядел спутанного человека. Тот был длинен и худ, и казалось, наскоро сколочен из обструганных палок и кое-как втиснут в поношенный мешок человеческой кожи. Выцветшее офицерское обмундирование лоснилось пятнами жидкого коровьего помета.
— Живота али смерти? — грозно спросил Стрелков.
Пленный вздрогнул, побледнел и, уперев в Стрелкова ненавидящий взгляд, плюнул.
Затем хрустнул своими палками-костьми и заплакал, отвернувшись к кусту папоротника.
— Где тут банды? — еще строже спросил Стрелков.
Пленный молчал.
— Тьфу, мокреть!.. Ну-ка, в карманах нет ли нагана али бомбовки?..