Маленького роста, с сбитой плотной фигурой и с круглым бурятским лицом, он не был представителен и яркого в нем ничего не было. Но несмотря на скромность и малую словоохотливость, чувствовалась в этом человеке сильная волевая «личность», которую не заметить было трудно.
Русские люди мастера на меткое слово. Хорошо владел им и Веселаго. Помню, на третий год службы я слегка увлекся светскими удовольствиями, балами, выездами и т. д. В новом сюртуке с эполетами, в длинных штанах, в лакированных ботинках, с идеально расчесанным пробором и с белоснежным, надушенным носовым платком, в восьмом часу вечера захожу раз в Собрание. В Собраньи пусто. В читальной сидит один дежурный по полку Веселаго и читает военный немецкий журнал. Он всегда чему-нибудь учился.
— На вечер собираешься?
— Еду обедать, — говорю.
— Куда же?
— К таким-то, — называю очень известный тогда в Петербурге дом.
— Ну что же, блажен кто с молоду был молод…
А потом прищурил свои бурятские глазки, хитренько усмехнулся и добавил:
«Прежде был мужик простой,
Скромный ярославец,