Нича. Не приходите, магистр, все остальное мы можем сделать сами.
Сцена десятая.
Тимотео (один). Они вошли в дом, и я пойду в монастырь. А вы, зрители, этого не осуждайте; потому что в эту ночь спать никто не будет, так что между действиями перерыва времени не будет. Я буду читать правило, Лигурио и Сиро будут ужинать,
потому что они еще ничего не ели сегодня. Доктор уйдет из спальни в столовую, чтобы ужин был приличный. Каллимако и Лукреция спать не будут, потому что я знаю, что если б я был на его месте, а вы на ее, так мы бы не уснули.
Канцона.
О, сладостная ночь, о, блаженные и тихие часы ночные, которые сводите страстных любовников; в вас соединено столько отрад, что вы одни способны сделать души блаженными: вы даете справедливые награды любовникам за долгие беспокойства; вы,
счастливые часы, заставляете пылать любовью всякое ледяное сердце.
Действие пятое.
Сцена первая.
Тимотео (один). Я всю ночь не мог сомкнуть глаз: так сильно было во мне желание узнать, как Каллимако и другие окончили это дело; чтоб убить время, я занимался разными делами. Проговорил утренние молитвы, прочел житие святого, ходил в церковь и засветил лампаду, которая погасла; переменил покров на чудотворной Мадонне. Сколько раз я говорил братии, чтобы держали его опрятнее. И удивляются еще, что благочестия так мало. Я помню, бывало по пятисот приношений, а теперь и двадцати нет. Это все мы виноваты: мы не умели поддержать хорошего мнения о ней. Мы бывало каждый вечер после вечерен устраивали процессии и каждую субботу пели ей акафисты! Мы постоянно