— Гришка, гляди, яка танка чудная! А вышка у нее какая-то тупая и не крутится.
— Та то не вышка, то башня, — авторитетно заявлял другой. — Я видел такие танки в Виннице. Тут пушка крутится зараз с танком.
— Дяденька, а зачем нужна такая машина?
— Гитлеровцев бить, хлопцы, для чего же больше.
— Та, у которой башня крутится, лучше бьет?
И, не совсем утолив свое любопытство, ребятишки отходили к другой машине или сновали вокруг группы бойцов, разговаривавших со взрослыми. Всюду они начинали возню и поднимали гвалт.
Кудряшов рассказал жителям о положении на фронтах, о том, что в освобожденных районах советские люди, не жалея сил, восстанавливают хозяйство, разрушенное оккупантами. Он говорил о героической борьбе и труде советского народа. А также заверил, что и этот район в ближайшее время будет полностью освобожден от фашистов.
Люди оживились. Посыпалось множество вопросов. Кудряшов едва успевал на них отвечать. Он даже вспотел от напряжения и, улыбнувшись, сказал, что в ближайшие дни жизнь сама ответит на все эти вопросы.
Хотя этот летучий митинг был быстро закончен, жители не расходились. Они сбились кучками возле наших танкистов и автоматчиков, расспрашивали их обо всех мелочах жизни там, где не было оккупантов. Люди тащили солдат в свои дома, стараясь угостить их тем, что у них было припрятано. Из хмурых и безучастных лица превратились в приветливые и улыбающиеся. Кое-где раздавались веселые голоса, слышался даже смех. А за Иваном Федоровичем Кудряшовым народ толпами следовал по пятам. Почти всегда задумчивый, редко когда улыбавшийся, Иван Федорович совершенно преобразился и был ласков с людьми, как с близкими родственниками.
Большое горе постигло его в эту войну. Парторг МТС из-под Гомеля, он в первый же день войны ушел на фронт. Три раза был ранен, контужен, два раза выводил отрезанные подразделения из окружения, сутками не спал, часто отказывал себе в самом необходимом, отдавая иной раз последнюю закрутку махорки ослабевшему солдату. Он всегда беспокоился о людях, забывая о себе.