Многие хорошо знали эту историю, так как случилась она всего лишь две недели назад.
— Как же не помнить, — пробасил Свиридов и весело заулыбался. — Здорово вы тогда выкрутились.
В тот раз им действительно чудом удалось спастись и вернуться невредимыми. Тогда хотели мы захватить вражеский бронепоезд, курсировавший между разъездами Скрынино и станцией Плющихой. Он выходил из Плющихи к разъезду Скрынино и обстреливал поселок, в котором стояли наши танки. В упор бронепоезд расстрелять было невозможно, и мы решили тогда пойти на хитрость.
Решетова и Антонова на двух танках послали в обход Плющихи с такой целью: когда бронепоезд выйдет оттуда для обстрела нас в Скрынино, они должны выскочить на станцию, взорвать полотно железной дороги и отрезать бронепоезду отход.
На танке, который вел Семенов, сидел с автоматом и Овчаренко. Машины ворвались на станцию, но гитлеровцы не растерялись. Танк Решетова был сожжен, Антонов в отчаянном поединке с бронепоездом подорвал подкалиберным снарядом котел паровоза, но и сам был тяжело ранен. Два члена экипажа танка Решетова со станции вернулись. Однако Решетова и его механика Семенова не было. Не вернулся тогда и Овчаренко. Скоро наша бригада заняла Плющиху. Мы расположились в теплой хате и ели горячие щи, Радость успеха была омрачена гибелью друзей. Все сидели грустные и молчаливые, ели без всякого аппетита.
— Сами едят, бессовестные, а гостей у порога держат, — вдруг услышали мы от двери удивительно знакомый голос. Все замерли.
— Кто это?
— А это мы, собственными персонами. Весь день не ели, не пили, чарки солдатской к губам не подносили, — сказал тогда Овчаренко. — Вот и механик-водитель стоит со мной рядом, ногами от нетерпенья топочет и быстрее пустить свои челюсти в действие хочет.
Обедающие, побросав ложки, бросились к двери, чиркая спичками, чтобы осветить лица пришедших.
— Да вы хату спалите и нас тоже. Мы и так сегодня чуть не сгорели, — смеялся Овчаренко, переходя из одних крепких объятий в другие.