Каждая из намеченных групп должна была выйти в назначенный ей пункт и, не доезжая села, ждать сигнала общей атаки — белой ракеты. Этот сигнал должен был дать Кобцев, дойдя до центра села.
Саперам предстояло до атаки танков перерезать провода при входе и выходе в населенный пункт. С места решено было сниматься ровно в двенадцать ночи. Я находил это самым подходящим временем для нападения.
В одиннадцать часов шесть саперов пешком отправились к Поповке. Трое из них шло к одному концу деревни, а трое к другому. Обнаружив линию связи, саперы должны были ждать подхода танков, после чего, перерезав провода, присоединиться к десантникам.
С приглушенными моторами, на малом ходу, двинулись мы к Поповке. Проехали Малычиху, тихую, пустынную, казалось, совсем покинутую жителями, и вышли на бугор. Внизу, в глубокой впадине, раскинулась Поповка. Здесь отряд наш разделился. Часть машин пошла на казатинскую дорогу, к бензохранилищам, другая — на погребищенскую, а самоходки Лопатина двинулись прямо по полю на Подгорную улицу села, к школе.
К часу ночи взвод Кобцева на большой скорости ворвался в село. Щелкнули одиночные выстрелы. Через несколько минут в центре села взвилась белая ракета, и почти одновременно на всех улицах загрохотали выстрелы танковых пушек, застрочили десятки пулеметов и автоматов. На Заречной взметнулся к небу огромный огненный столб, а затем и второй. Два продолжительно ревущих глухих взрыва дали понять, что Решетов уничтожил бензохранилище. Его машины, ворвавшись на Заречную, смяли гусеницами расставленные возле сада зенитки, расчеты которых в это время горланили песни в соседних домах.
Пьяные гитлеровцы стали появляться из домов, в панике беспорядочно стреляя во все стороны, убивая и раня своих же солдат. Длинные очереди наших пулеметов и непрекращающийся треск автоматов десантников наводили на них ужас. По улице, навстречу танкам, бежала толпа обезумевших от страха офицеров, большинство которых были без шапок, шинелей, а некоторые даже без френчей. Но вот вся эта толпа, словно наткнувшись на какую-то невидимую стену, на миг остановилась и сперва мак-то сразу вся осела, а потом рухнула на дорогу. Танки и самоходка в упор выпустили несколько шрапнельных снарядов. Тысячи разлетевшихся во все стороны осколков свалили на снег до тридцати фашистов. Машины понеслись дальше, с ходу стреляя по живой силе противника.
Самоходки Лопатина быстро проскочили расстояние до школы, где стояли немецкие танки. Почти вплотную подойдя к вражеским машинам, Лопатин без особого труда сжег три танка. Сунувшиеся было к ним экипажи были в упор расстреляны автоматчиками.
Разделавшись с танками врага, самоходки пошли по Подгорной к центру села, уничтожая по пути автомашины, истребляя убегающих в огороды и в поле фашистов.
Петров со взводом ворвался в село с другой стороны. Был он человеком горячим, но все же, когда нужно, умел себя сдерживать. Мне нравилось исключительное упорство, живой ум и быстрая сообразительность этого офицера.
Под стать командиру был и крепко спаянный экипаж. Водитель всегда мог сесть за рацию и не хуже стрелка-радиста держать связь или вместо башнера быстро и ловко работать у орудия и пулемета. Башнер и радист могли поменяться местами и уверенно делать то, что было необходимо в данную минуту. Даже со стороны не сумели бы вы заметить, что машину, например, ведет не специалист водитель, а у орудия стоит радист. Мы с Кудряшовым всеми мерами стремились так же подготовить другие экипажи нашей роты.