— Попробуй справься вот с таким верзилой, как ты. А он немногим тебя меньше.
— Так чего же вы меня не кликнули, товарищ доктор? Я вот туточки, за углом, раненых бинтовал, — с огорчением ответил Чечирко.
— Откуда я знал, что ты здесь?
— Да как же иначе? Я за вами следовал, да услышал, что раненый там закричал…
— Ладно, Чечирко, хорошо, что так обошлось. Вытащи лучше пластырь да залепи мне прорехи.
Скоро Чечирко вместе с доктором тащили уже трех раненых автоматчиков к центру села. Бой затихал, только кое-где слышались короткие автоматные очереди десантников. Здание сельсовета горело. Лейтенант Найденов, взяв с собой шестёрых саперов, бросился в пылающий дом. Из выбитых окон на улицу полетели портфели, планшеты и папки с бумагами. Находившиеся на улице тут же подбирали их и оттаскивали подальше от огня.
Иван Федорович Кудряшов, еще во время боя взяв с собой трех (автоматчиков и Ваню Рыбалченко, побежал к амбару, где находился Овчаренко и другие заключенные. Дверь была заперта. Большой висячий замок тут же сбили, и наши люди вошли в темное, холодное помещение.
— Есть кто-нибудь живой? — крикнул в темноту Кудряшов.
— Братцы, свои! — послышался в ответ радостный слабый голос.
К открытой настежь двери из глубины амбара стали выходить избитые, полузамученные узники. Все они походили на живые скелеты. Но по духу это были мужественные советские люди. Твердыми и непреклонными оставались они до последней минуты. Ни угрозами и ни посулами, ни пытками и истязаниями не удалось врагам сломить их, склонить к измене.