Фронт приближался. Уже отчетливо была видна полоса подвешенных на переднем крае ракет. Мы выходили к передовой километров на двадцать северо-западнее первоначального места прорыва.
На пути оставался последний крупный населенный пункт — большое село Медведевка. Можно было, конечно, обойти его стороной, но нам хотелось на прощание, как говорится, «расписаться» об убытии.
Близилось утро, хотя было еще довольно темно. Я разбил свой отряд на две части. Танки входили в село по двум параллельным улицам.
Набрав скорость, машины ворвались в Медведевку. На окраинах стояли зенитные батареи, опоясав деревню сплошным кольцом, но фашисты были застигнуты нами врасплох.
Танки, устремившись на зенитные пушки, ломали их, вдавливая стволы и лафеты в мерзлую землю. Наши орудия, не умолкая ни на минуту, били по метавшимся по деревне гитлеровцам, по автомашинам. Из окон домов противник вел огонь из автоматов, под гусеницы танков летели гранаты.
Огнем танковых пулеметов мы сметали на своем пути все живое.
При выходе из села сбоку по нашим машинам ударили две батареи врага. Мой танк, шедший в голове атакующих, выскочил уже на полевую дорогу, но тут его потряс огромной силы удар и взрыв.
Последнее, что я еще чувствовал и видел, теряя сознание, это было пламя, охватившее всю машину. Мне казалось, что танк, высоко подброшенный, перевернувшись вверх гусеницами, падает вниз.
«Вот и отвоевался», — мелькнуло в голове.