— Середи двора — жарко, дядя.
— Вэздэ жарко, — справедливо говорит он, снова опуская голову, а сверху падает тихий вопрос Конёва:
— Ты — кто?
— Татьяну рязанскую помнишь?
— Эко! — словно обидясь, тихонько воскликнул он. — Не помню! Чать, мы вместе судились…
— И она? По монете?
— А как же? Только она — тоже случаем попала, всё равно как и я…
Медленно шагаю вдоль стены, в душной тени её; из окон подвала тянет запахом прелой кожи, кислого хлеба, веет сыростью, мне вспоминаются Татьянины слова:
«В большом горе и маленькая радость велика…»
…Новую деревню хотела построить на земле, хотела создать какую-то новую, хорошую жизнь…