Он хохочет; смех у него легкий, ребячий. Взглянул на солнце, на тени и вскакивает на ноги.
— Сейчас конфетчицы выйдут, — айда!
Он быстро шагает в улицу, озабоченный, засунув руки в карманы, нахлобучив картуз на глаза. Из ворот одноэтажного, казарменной постройки, дома одна за другою шумно выбегают девицы в платочках и серых передниках. Вот и Зина, стройная брюнетка с монгольским лицом и раскосыми глазами, в красной кофте, туго охватывающей ее бюст.
— Идем кофей пить, — говорит Сашка, хватая ее за руку, и сразу же торопливо начинает:
— Неужто ты все-таки выйдешь за эту плешивую собаку? Ведь он тебя ревновать будет…
— Всякий муж должен ревновать, — серьезно говорит Зина. — А что — за тебя идти?
— И за меня — не надо!
— Брось, — говорит девица, хмурясь. — Что не работаешь?
— Гуляю.
— Эх ты… Не хочу я кофею.