Сашка возмущен, у него даже руки дрожат, а глаза гневно потемнели.
— Как жить с эдакими? — спрашивает он.
«Хороший актер», — думаю я, наблюдая за ним почти с восхищением.
Его игра явно подкупает конфетчицу, трогает ее; вытерев губы уголком платка, она ласково спрашивает:
— В воскресенье ты свободен?
— От — чего? От тебя?
— Не дури… Поди-ка сюда…
Они отходят в сторону, и Сашка, сверкая глазами, вполголоса, пламенно и долго говорит что-то, а девица восклицает раздраженно и тоскливо:
— Господи! Да какой же ты муж?
— Я? — кричит Сашка. — Вот какой!