— Святой, благоверный князь Александр Невский призвал татар и с их помощью начал бить русских…
— Подожди, — что такое? Откуда это? — удивился учитель, шевеля мохнатыми бровями и смешно открыв рот.
— Вы сказали.
— Я? Когда?
— В четверг…
Учитель помолчал, приглаживая волосы ладонями, затем, шагая к столу, сказал строго:
— Это не нужно помнить.
У него была привычка беседовать с самим собою вслух. Нередко, рассказывая историю, он задумывался на минуту, на две, а помолчав, начинал говорить очень тихо и непонятно. В такие минуты Дронов толкал Клима ногою и, подмигивая на учителя левым глазом, более беспокойным, чем правый, усмехался кривенькой усмешкой; губы Дронова были рыбьи, тупью, жесткие, как хрящи. После урока Клим спрашивал:
— Ты зачем толкался?
— Хи, хи, — захлебывался Дронов. — Наврал он на Невского, — святой с татарами дружиться не станет, шалишь! Оттого и помнить не велел, что наврал. Хорош учитель: учит, а помнить не велит.