Он пошел к реке, мужик неуклюже ковылял за ним. В комнате засмеялась Алина.
— Как вам нравится Лютов? — спросил Клим Туробоева, присевшего на перила террасы. — Оригинален?
— Не из тех людей, которые возбуждают мое уважение, но — любопытен, — ответил Туробоев, подумав и тихонько. — Он очень зло сказал о Кропоткине, Бакунине, Толстом и о праве купеческого сына добродушно поболтать. Это — самое умное, что он сказал.
Одна за другой вышли из комнаты Лидия и Алина. Лидия села на ступени террасы, Алина, посмотрев из-под ладони на заходящее солнце, бесшумно, скользящей походкой, точно по льду, подошла к Туробоеву.
— Вот уж не думала, что вы тоже любите спорить!
— Это — недостаток?
— Да, конечно. Это — стариковское…
— «Наше поколение юности не знает», — сказал Туробоев.
— Ой, Надсон! — пренебрежительно, с гримасой, воскликнула Алина. — Мне кажется, что спорить любят только люди неудачные, несчастливые. Счастливые — живут молча.
— Вот как?