— Ты жадная и бесстыдная…
— А ты — праведница? Приостановясь, она сказала Климу:
— Не хочу идти с ней — пойдем гулять. Клим безвольно пошел рядом с нею и через несколько шагов спросил:
— Ты любишь твою маму?
Люба наклонилась, подняла желтый лист тополя и, вздохнув, сказала:
— А я — не знаю. Может быть, я еще никого не люблю.
Отирая пыльным листом опухшие веки, слепо спотыкаясь, она продолжала:
— Отец жалуется, что любить трудно. Он даже кричал на маму: пойми, дура, ведь я тебя люблю. Видишь?
— Что? — спросил Клим, но Люба, должно быть, не слышала его вопроса.
— А они женатые четырнадцать лет…