Любаша с явной гордостью цитировала по памяти:
— «Как бы хитроумно ни сшивались народниками мешки красивеньких словечек, — классовое шило невозможно утаить в них».
— Ха-арошая голова у Степана, — похвалил Гогин, а сестра его сказала, отрицательно качая головой:
— Я — не поклонница людей такого типа. Люди, которых понимаешь сразу, люди без остатка, — неинтересны. Человек должен вмещать в себе, по возможности, всё, плюс — еще нечто.
Принято было не обращать внимания на ее словесные капризы, только Любаша изредка дразнила ее:
— Это, Танечка, у декадентов украдено. Татьяна возражала:
— Декаденты — тоже революционеры. Самгин, выслушав все мнения, выбирал удобную минуту и говорил:
— Нам необходимы такие люди, каков Кутузов, — люди, замкнутые в одной идее, пусть даже несколько уродливо ограниченные ею, ослепленные своей верою…
— Зачем это? — спросила Татьяна, недоверчиво глядя на него.
— Затем, чтоб избавить нас от всевозможных лишних людей, от любителей словесного романтизма, от нашей склонности ко всяческим ересям и модам, от умственной распущенности…