— Я останусь на дворе?
— Ужинать надо. Впрочем, я тоже пойду погляжу, как учат сорванца…
За крыльцом дома, у дверей в каменный сарай, собралась публика, в сарае раздавались тяжёлые мокрые шлепки и рыдающий голос Анатолия:
— Дяденька, не виноват! Господи, я не буду, — пусти!.. Христа ради…
Часовщик Якубов, раскуривая папиросу, сказал:
— Так его!..
Косая золотошвейка Зина поддержала длинного и жёлтого часовщика:
— Авось, тише будет, покоя от него нет никому на дворе…
А хозяин Евсея спросил:
— Говорят, он передразнивать людей мастер?