— Нет! — робко ответил Евсей.
— Читай ещё… — Двигая усами, старик спрятал книгу в карман. — Книга для детей, для чистых сердцем… Он ворчал ласково, Евсею хотелось ещё спрашивать его о чём-то, но вопросы не складывались, а старик закурил папиросу, окутался дымом и, должно быть, забыл о собеседнике. Климков осторожно отошёл прочь, его тяготение к Дудке усилилось, и он подумал:
«Хорошо бы мне сидеть поближе к нему…»
И это стало его мечтой. А Яков Зарубин мечтал так:
— Знаешь что, Климков, — говорил он горячим шёпотом, — давай, будем стараться попасть в политические сыщики? Вот бы зажили мы с тобой — у!
Евсей молчал — политические сыщики пугали его своими строгими глазами и тайной, окружавшей их тёмное дело.
VII
Доримедонт явился поздно ночью в изорванном платье, без шляпы и палки, с разбитым лицом, мокрый от крови. Его грузное тело тряслось, по распухшему лицу текли слёзы, он всхлипывал и глухо говорил:
— Надо уезжать в другой город…
Раиса молча отирала лицо его полотенцем, смоченным водкой и водой, он вздрагивал и стонал.