Вот Артем снова поднялся и стал искать сапоги.
— Какой такой может быть сон, бабка, когда Антоныча заметить могут? Невиноватый он!
— А ты что, виноватый? Тебя-то ведь тоже увидят!
— Пускай меня. Пускай! Я не против...
— Обоих заметят...
— Того я и желаю. На Евлампия не сразу подумают. Член правления! Меня скорее заподозрят. Того мне, Катюша, и желательно, чтобы не на члена правления, а на рядового колхозника подозрение пало. Это ж для колхоза вдвойне легче...
Ухватив ведерко, Артем кинулся в дверь. Чтобы избежать неприятных встреч, он выбрал путь напрямик, через огороды. Да и надо было спешить: до утра оставалось три—четыре часа...
У веселовского общественного колодца дед увидел два ведра.
— Вот это Евлампия, — размышлял Артем, глядя на оцинкованное ведерко, — а это... постой! Где я видел такую дужку?.. У Гашки, у председателевой?! Вот где! Она ж по воду мимо ходила. Я ж тогда еще подумал: вот так дужка! Чисто серебряная...
Поставив свое ведро, дед поднял глаза к небу, усиленно соображая: