Учительница осторожно наблюдала за своей восьмилетней воспитанницей. Старалась не задавать вопросов, не тревожить девочку. Но на четвёртый день после старта Тамара Николаевна не вытерпела:
— Таня, милая, что слышно о маме?
— У них всё хорошо! — ответила Таня.
— Ну да, конечно, всё будет хорошо. Но откуда ты это знаешь?
— Так сказала мама перед отъездом. Значит, так и будет… Наверно, у них не хватило бензина, они спустились в лесу и их сразу нельзя найти.
— Тебе кто‑нибудь это сказал?
— Нет, я сама знаю.
…Не было вестей. От Забайкалья до Комсомольска в воздухе кружили самолёты, по земле двигались поисковые партии, «прочёсывая» участок за участком в бескрайной тайге. Самолёт, а с ним и моя дочь пропали бесследно…
Всё труднее становилось мне скрывать от девочки своё волнение. Однажды Таня решила во что бы то ни стало развлечь меня. Она стала рассказывать мне «свою собственную» сказку. Беспрестанно заглядывая мне в лицо, она с увлечением выдумывала затейливые приключения какого‑то неуклюжего горе — охотника — и добилась‑таки своего: я рассмеялась!
— У нас в семье никогда не плачут, — говорила она, если кто‑нибудь из сердобольных соседок начинал не в меру вздыхать и грустить.