Помню первое публичное выступление Марины.
Большой зал консерватории. На сцене — хор школы имени Гнесиных. В центре — моя Марина. Она самая маленькая по росту и по возрасту. От неё в обе стороны расходятся выстроенные по росту мальчики и девочки. Вопросительный взгляд Марины ищет меня среди публики. Во время пения она не сводит с меня глаз: мол, правильно теперь, мамочка?.
Я понимаю значение её взгляда. Дома, репетируя перед концертом, Марина громко, на всю квартиру, пела:
Не слыхать сердитых гнют…
— Что за «гнюты»? — спросила я. — Ты что‑нибудь путаешь, Мариночка.
— Нет, не путаю, у нас все так поют!
Я рассмеялась:
— Не «гнют», а «вьюг»! Ты просто ослышалась, да так и запомнила неправильно…
Я сижу близко от эстрады, голоса хорошо слышны мне. Хор поёт слаженно и стройно, но всё равно я отличаю голос моей дочки. «Вьюг» — отчётливо слышу я и одобрительно киваю Марине. Она успокаивается, и взгляд из вопрошающего становится озорным…
В гнесинском техникуме Марина проучилась всего один год, потом перешла в консерваторию, на детское отделение.