Надо было ещё выкраивать время на французский язык, которым Марина занималась со мной и неплохо уже владела, и на уроки пения — петь её учила моя сестра. Несколько вещей Марина пела по-итальянски. Этот язык так понравился ей, что она решила и его изучить.
Школа, в которой я тогда работала, находилась довольно далеко от дома.
У меня не оставалось времени для домашнего хозяйства, и дети обедали в столовой.
Трудовая жизнь поглотила мою дочь. Ей некогда было ни гулять, ни развлекаться. К концу учебного года Марина тяжело заболела.
Была весна — самая горячая пора для школьных учителей. Я пришла домой поздно. Марина лежала в жару. Жаловалась на боль в ухе.
Врач сказал, что у неё воспаление среднего уха в тяжёлой форме.
Трижды делали проколы барабанной перепонки, а температура неуклонно повышалась. Устроили консилиум. Оказалось, что у Марины, кроме болезни уха, ещё и паратиф. Девочка находилась на пороге смерти. Она терпеливо переносила всё, что требовалось для лечения, но состояние её не улучшалось.
Характеристика, выданная Марине Малининой в 1926 году по окончании школы — семилетки № 22 города Москвы.
Наконец профессор сказал: