княгини. Сидит княгиня в своем дворце над пяльцами и тычет иглой в вышивку, но ее ленивые и неловкие руки не могут создать ничего живого. Она проливает слезы, но это слезы ярости и оскорбленной гордости. Если она уколет себе палец, и потечет кровь, из ее крови не получится краски для оперения жар-птицы, потому что, как говорят, дворянская кровь не красная, а голубая. Садись, Анечка, возьми свою старую иглу и работай. Вот тебе материя.
Старушка протянула Анечке кусок полотна и исчезла. Анечка принялась за работу. Слезы, не высохшие еще на ее лице, скатились на полотно, кровь брызнула из прилежно работающей руки.
И снова получилась жар-птица, только прекраснее и ярче, чем те, которые вышивала Анечка раньше. Птица расправила крылья, разбила решетку и вылетела в окно.
Три дня летала она среди людей, проникая в самые маленькие избушки, спускаясь в глубины шахт к горнякам, прилетая на поля к жнецам. И всюду она пела гневную песню восстания.
Наступил день казни. Связанную Анечку положили на телегу и повезли за город, где уже были сложены дрова для костра.
Княгиня, злая оттого, что ее вышивки не оживают, уселась на трон, напротив костра. Некоторые придворные советовали ей помиловать Анечку, потому что народ слишком возбуждён. Но княгиня не желала слушать эти советы.
— Народ успокоится, — отвечала она, — когда увидит, какая казнь ожидает смутьянов.
Около костра скопилось множество народа. У всех были суровые лица, и все сжимали кулаки.
Когда же привезли Анечку и хотели привязать к столбу, прилетела жар-птица. От взмаха ее крыльев поднялся сильный ветер. Жар-птица громким голосом запела песню свободы. По всей земле слышалась эта песня, призывающая к восстанию.
Услышав ее, люди схватили молоты, солдаты взялись за оружие; все бросились к трону, опрокинули его, связали княгиню и сожгли на костре вместо невинной Анечки. А Анечку провозгласили княгиней и понесли на руках в замок.