Все охотники, с которыми мы наконец встречаемся, в плачевном состоянии: у Острой Коленки ушиблен локоть, у Раненой Пятки вывихнута рука, у Крылатой Лопатки ободрана спина, а Разъяренный Бизон выглядит так, будто по нему промчалось галопом стадо буйволов, – и от этого ярится еще пуще.
Пока Грустные (просто очень грустные) Медведи проходят перед нами, папа Большая Рука находит в себе силы улыбнуться и сказать мне:
– Тощий он был, тот снежный баран. Ноги кривые, и все ребра наружу.
И все же больше всех загрустил дедушка Пузан, от которого в третий раз убежал обед. Пока мы шли по лесу к стоянке, он не уставал повторять:
– Что за времена! Ах, что за времена! Вдруг послышался звонкий голосок Блошки:
– Тетушка Бурундучиха! Здесь тетушка Бурундучиха!
– Ура! Наконец-то мы чего-нибудь поедим! Тетушка Бурундучиха в нашем племени – то же, что и дедушка Пузан, только в женском обличье. Такая же волосатая, такая же толстая, даже, может, еще толще. Среди Грустных Медведей никто не сравнится с ней в собирании червяков, насекомых, клубней и ягод.
Дедушка Пузан, великий охотник, ее терпеть не может, и она платит ему тем же.
Но когда наступают тяжелые времена, выспрашивает у нее, где можно найти чего-нибудь пожевать.