– Затем, – говорил Маттиа, продолжая плакать, – если мы даже выйдем из этой тюрьмы и нам вернут корову, можем ли мы быть уверены в том, что найдем матушку Барберен?
– А почему мы ее не найдем?
– С тех пор как ты с ней расстался, она могла умереть.
Я был поражен в самое сердце этим предположением. И в самом деле: матушка Барберен могла умереть. Хотя я находился в том возрасте, когда с трудом веришь в смерть, но уже знал по опыту, что можно потерять любимого человека. Разве я не потерял Виталиса?
– Почему ты раньше не говорил этого? – спросил я.
– Потому что, когда я счастлив, в моей дурацкой голове бывают одни только радостные мысли, а когда я несчастлив – одни только грустные. А я был так счастлив, что мы подарим корову матушке Барберен, что больше ни о чем не думал.
– У меня такая же дурацкая голова, как у тебя, милый Маттиа. Так же, как ты, я был вне себя от радости.
– Ах, наша корова! – плача, восклицал Маттиа. – Бедная наша корова!
Потом он вскочил и, сильно размахивая руками, продолжал:
– Что, если матушка Барберен умерла, а гадкий, злой Барберен жив? Что, если он возьмет нашу корову и заберет тебя самого?