Довольно скоро полоса земли стала видна совсем отчетливо. Но доплывет ли до нее «Ориноко»? Выдержит ли мачта?
Я провел час в ужасной тревоге, потому что ветер все крепчал, а мачта трещала и скрипела. От этих звуков у меня замирало сердце. Тюрк, сидя передо мной, не спускал глаз с меня. Казалось, он хотел что-то прочесть на моем лице.
Берег, к которому плыл корабль, был низок, но на некотором расстоянии от моря он слегка поднимался и переходил в невысокие холмы. Я не видел на нем ни гавани, ни селений. Вы понимаете, что я не надеялся ввести «Ориноко» в гавань, даже если бы она и оказалась передо мной. Такая задача была мне не под силу, и думаю, что она оказалась бы не под силу даже настоящему моряку на полуразбитом судне. Я мечтал посадить его на мель поближе к берегу, а затем попытаться спастись вплавь.
Но может ли судно подойти к берегу? Нет ли в море подводных скал, которые преградят ему путь?
В смертельной тревоге я разобрал плот, который соорудил накануне, и разложил доски вокруг себя, чтобы хоть одна из них оказалась у меня под рукой, если корабль начнет тонуть. Затем снял с себя всю одежду, кроме штанов, и стал ждать.
Земля была теперь отчетливо видна, я хорошо различал все, даже как волны разбивались о берег, оставляя за собой полоску пены. Был час отлива.
Еще четверть часа, еще десять минут, еще пять — и судьба моя решится. О мама! О Дьелетта!
Но в ту минуту, когда я с нежностью подумал о них, судно вдруг подбросило вверх, раздался треск, руль разлетелся на куски, колокол зазвонил, мачта зашаталась и рухнула вперед, а я растянулся плашмя на палубе. «Ориноко» сел на мель. Только я поднялся, как последовал второй толчок, и я опять свалился с ног. Корабль трещал по всем швам от носа до кормы. Затем я почувствовал новый страшный толчок, судно резко остановилось и легло на бок.
Я попытался подняться, ухватиться за что-нибудь, но не успел. Волна обрушилась на несчастный корабль, преградивший ей путь, и меня унесло в вихре воды.
Когда я вынырнул из этого водоворота, я оказался уже в пятнадцати метрах от судна. Рядом со мной плыл Тюрк и с отчаянием глядел на меня. Я крикнул ему несколько ободряющих слов.